Powered by Invision Power Board



Страницы: (6) [1] 2 3 ... Последняя » ( Перейти к первому непрочитанному сообщению ) Ответ в темуСоздание новой темыСоздание опроса

> Натюрморт с воронами / Still Life With Crows, Пендергаст № 4, альтернативный перевод
Sammy
  Дата 19.07.2014 - 02:18
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





Что это такое и зачем оно нужно?
Хтонический ужас, выданный автором официального русского перевода, вышедшего в издательстве АСТ, к сожалению, имеет довольно мало общего с оригинальным текстом. Грубейшие ляпы, отсебятина, пересказ и выброшенные куски текста, незнание матчасти и очевидный бан переводчика в гугле и словарях, заставили меня засесть за самостоятельный перевод этой книги.

Перевод данной книги сделан исключительно с целью углубленного изучения иностранного языка, не является коммерческим, не преследует извлечения прибыли и иных выгод.

PS. Поскольку текст в настоящее время редактируется, просьба не копировать его без предварительного согласования со мной.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 19.07.2014 - 02:19
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





Дуглас Престон и Линкольн Чайлд

"Натюрморт с воронами"
(Still Life With Crows)

Линкольн Чайлд посвящает эту книгу дочери Веронике.
Дуглас Престон посвящает эту книгу Марио Специ.

~ Аннотация ~

В Медисин-Крик – сонном канзасском городишке, главная улица которого представляет собой два квартала старых, покрытых пылью заведений – совершено необычное и жестокое убийство. Изуродованное тело жертвы аккуратно помещено в центр сложносочиненного натюрморта, выписанного посередине бескрайних кукурузных полей. Прибыв на место преступления, Пендергаст – умный и уверенный в себе агент ФБР с холодным взглядом, понимает: в поисках убийцы ему придется перевернуть вверх дном жизнь обитателей всего городка, поскольку преступником может быть только один из них.

Перевод: Sammy Fennell

~ 1 ~

Медисин-Крик, штат Канзас.
Начало августа. Конец дня.

Огромное кукурузное поле желтым морем простиралось от горизонта до горизонта, а в небе над ним сгустились грозовые тучи. Когда поднимался ветер, стебли растений раскачивались и шелестели, словно живые, но стоило порывам стихнуть, как они переставали качаться и замирали. Аномальная жара держалась третью неделю, и неподвижный воздух раскаленным маревом застыл над рядами кукурузы.
Одна дорога пересекала поле с севера на юг, другая – с востока на запад. На перекрестье стоял городишко: унылые серые здания, лепившиеся друг к другу вдоль обеих улиц в центре, постепенно сменялись частными домами, дома – редкими фермами, а за фермами начиналась пустошь. Текущая с северо-запада речушка, окаймленная чахлыми деревцами, лениво огибала Медисин-Крик и скрывалась из виду на юго-востоке. Ее извилистое русло было единственной линией, не подчинявшейся строгой геометрии ландшафта. На северо-востоке возвышалась группа окруженных деревьями курганов.
Южнее потонувшего в кукурузе городка располагалась громада-птицебойня; за годы пыльных бурь металлические стены ее построек стали выглядеть исцарапанными и потертыми. Порывы ветра, подхватив доносившийся из цехов едва уловимый запах крови и дезинфицирующих средств, несли этот шлейф дальше, на юг. Еще дальше, где-то за линией горизонта, стояло зернохранилище: три гигантские башни напоминали мачты парусника, затерянного в безбрежном океане.
Столбик термометра показывал ровно сто градусов по Фаренгейту. Далекая северная кромка небосклона полыхала тихими зарницами. Семифутовые кукурузные стебли были усыпаны толстыми початками. До сбора урожая оставалась пара недель.
Окрестности окутывали сумерки. Оранжевое небо постепенно становилось кроваво-красным. На городских улицах, мигнув, зажглись немногочисленные фонари.
Черно-белый патрульный автомобиль катил по главной улице, держа путь на восток, к бескрайнему морю кукурузы. Свет передних фар пронзал сгущавшуюся тьму. Стая грифов-индеек, паря в восходящих потоках воздуха, неторопливо кружила над полем милях в трех от машины. Птицы то снижались, то взмывали в небо, тревожно нарезали бесчисленные круги над желтыми рядами, мерно снуя то вверх, то вниз.
Шериф Дент Хейзен покрутил рукоятки на приборной панели и вызверился на теплый воздух, струившийся из вентиляционной решетки. Потрогав ее тыльной стороной ладони, он понял, что холоднее не стало: кондиционер окончательно забился пылью. Пробормотав под нос очередное проклятье, шериф опустил боковое стекло и выбросил бычок. Раскаленный воздух ворвался в салон, наполнив его ароматами позднего канзасского лета – запахом земли и кукурузных стеблей. На горизонте теплилась полоска догоравшего заката, на фоне которой безостановочно сновали грифы. "Ну и мерзкие же твари, – подумал шериф, бросив взгляд на лежащий на пассажирском сиденье дробовик – длинноствольный "Винчестер Дефендер". – Если хоть немного повезет, подберусь достаточно близко и отправлю пару-тройку этих уродцев на тот свет."
Сбросив скорость, он еще раз взглянул на темные силуэты птиц, вырисовывавшиеся на фоне неба. "Ну и какого черта ни одна из них не садится?" – подумал шериф и, свернув с главной дороги, направил автомобиль на одну из многочисленных изрезанных колеями грунтовок, тянувшихся среди тысяч квадратных миль кукурузных полей вокруг Медисин-Крик. Продолжая смотреть на небо, Хейзен ехал вперед до тех пор, пока стая не оказалась прямиком над его головой. Дальше на машине уже не пробраться, придется идти пешком.
Он поставил авто на ручник и, скорее по привычке, чем по необходимости, включил проблесковый маячок. Выбравшись из машины, немного постоял, глядя на стену из кукурузных стеблей, и провел огрубевшей ладонью по заросшему щетиной подбородку. Ряды растений тянулись перпендикулярно нужному ему направлению, так что пробираться будет непросто. Сама мысль о том, что придется лезть через все эти стебли, вызывала у Хейзена раздражение, и он уж было подумал о том, чтобы развернуть авто и убраться назад в город. Но идти на попятную уже поздно: поступивший от соседки звонок успели зарегистрировать. Старухе Уилме Лоури заняться больше нечем, кроме как таращиться в окно и сообщать полиции, где лежат трупы животных. Но это последний вызов на сегодня, и несколько часов сверхурочной работы пятничным вечером, пожалуй, гарантированно сулили шерифу долгую, ленивую воскресную рыбалку под пивко в национальном парке "Гамильтон Лэйк".
Хейзен закурил очередную сигарету, кашлянул и почесался, глядя на ряды сухих кукурузных стеблей. Может, чья-то корова забрела на поле и сдохла, обожравшись под завязку? С каких это пор выезд на падеж скота входит в обязанности шерифа? Впрочем, ответ он знал и так: с тех пор, как зоотехник вышел на пенсию. Занять должность пенсионера оказалось некому, да и замена больше не требовалась. Число семейных ферм уменьшалось с каждым годом. Сокращалось поголовье домашнего скота, людей в городе становилось все меньше. Большинство местных жителей держало лошадей и коров только из ностальгии. Жизнь всего округа катилась к черту.
Понимая, что и так уже порядком затянул с проверкой, Хейзен вздохнул, со звяканьем подтянул полицейский ремень, вытащил из чехла фонарик, повесил на плечо дробовик и полез в кукурузу.
Несмотря на поздний час, духота не желала отступать. Свет фонаря мельтешил между рядами кукурузных стеблей, выстроившихся перед шерифом на манер прутьев тюремной решетки, которой не было ни конца, ни края. Ноздри наполнились запахом сухих растений – своеобразным горьковатым ароматом, знакомым настолько, что Хейзену казалось, будто этот запах – часть его самого. Сухие комья земли рассыпались под ногами, в воздух поднималась пыль. Весна выдалась сырой, и солнце благоволило посевам, пока несколько недель назад в Медисин-Крик не пришла аномальная жара. Шериф не припоминал, чтобы кукуруза когда-либо вырастала так высоко – стебли возвышались над его головой как минимум на фут, а то и больше. Уму непостижимо, как быстро засуха превращает чернозем в пыль. Хейзен вдруг вспомнил, как однажды в детстве, удирая от старшего брата, убежал на поле, заблудился, и два часа плутал в кукурузе. Чувство дезориентации, которое он испытал в тот день, вновь напомнило о себе. Воздух в междурядьях был спертым: горячим, дурно пахнущим, нестерпимым.
Глубоко затянувшись сигаретой, он двинулся дальше, раздраженно отпихивая в сторону толстые початки. Поле принадлежало компании из Атланты под названием "Басуэлл Эгрикон", и шерифу Хейзену, с трудом продиравшемуся через кукурузу, было совершенно наплевать на то, что из-за него владельцы потеряют толику урожая. Через пару недель на горизонте появятся огромные комбайны, начнется жатва, и зерно полудюжиной ручейков потечет в бункеры каждого из них. Затем грузовики отвезут его в огромное зернохранилище за северной линией горизонта, а оттуда железной дорогой отправят на корм скоту от Небраски до Миссури. Собранный урожай исчезнет в глотках бездумно жующих кастрированных животных, коих в свою очередь пустят на убой. Туши разделают на большие жирные куски мраморной говядины, которая затем попадет на стол к богатеньким ублюдкам из Нью-Йорка и Токио. А может, это одно из тех полей, где кукурузу выращивают для производства газохола, и зерно, вместо того, чтобы быть употребленным в пищу людьми или пусть даже скотом, сгорит в топливных системах машин. Ну что за мир!
Хейзен бесцеремонно пробирался сквозь ряды стеблей. Из носа уже текло. Выбросив сигарету, он только потом вспомнил, что окурок следовало сначала затушить. Ну и черт с ним! Даже если выгорит тысяча акров этой проклятой кукурузы, "Басуэлл Эгрикон" даже не заметит потерь. Компании стоило бы самостоятельно ухаживать за посевами и подбирать туши павших животных. Но, разумеется, нога руководства наверняка ни разу в жизни не ступала на поле.
Как и почти все жители Медисин-Крик, Хейзен был выходцем из фермерской семьи, которая больше не занималась сельским хозяйством. Людям пришлось продать свои земли компаниям вроде "Басуэлл Эгрикон". За последние полсотни с гаком лет население городка постепенно сокращалось, и вот теперь пустые дома, разбросанные среди обширных полей промышленного значения, мертвыми глазницами окон взирали на безбрежное море кукурузы. Но Хейзен не уехал. Не то, чтобы он остался из особой любви к Медисин-Крик, просто полицейская форма и уважение людей приходились ему по душе. Нравилось ему здесь потому, что он знал городок и всех до последнего жителей, каждый темный уголок и каждую неприглядную тайну. По правде сказать, шериф просто не представлял себя в каком-либо другом месте. Он был неотъемлемой частью Медисин-Крик – точно так же, как Медисин-Крик был неотъемлемой частью его самого.
Неожиданно Хейзен остановился и провел лучом фонаря по растущим впереди стеблям. К пропитанному пылью воздуху примешался еще один запашок: тянуло падалью. Он посмотрел на небо: грифы поднялись выше и теперь кружили прямо над его головой. Еще пятьдесят ярдов, и он будет на месте. Воздух в междурядье был неподвижен, вокруг царила полная тишина. Шериф снял с плеча дробовик и осторожно двинулся дальше.
Плывущая меж рядов сладковатая трупная вонь сделалась сильнее. Впереди показался просвет, и Хейзен увидел полянку. Странно. Последний красный всполох озарил небо, и стало темно.
Шериф вскинул дробовик, большим пальцем снял его с предохранителя, затем миновал последний ряд стеблей и выбрался на полянку. Несколько секунд он, абсолютно ничего не понимая, глядел по сторонам, и только потом достаточно внезапно догадался, на что именно смотрит.
Дробовик выпал из рук и ударился о землю. Грохот крупнокалиберной картечи ударил по ушам, но Хейзен почти не слышал выстрела.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 19.07.2014 - 02:27
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 2 ~

Двумя часами позже шериф Дент Хейзен стоял почти на том же месте, но теперь кукурузное поле превратилось в громадное место преступления. Вокруг полянки расставили переносные натриевые прожекторы, резкий белый свет которых заливал оцепленный участок. Где-то поодаль, в зарослях, рокотал генератор. Бульдозер, вызванный ребятами из департамента полиции штата, проложил подъездную дорогу к месту происшествия, и теперь на импровизированной парковке, наскоро расчищенной среди стеблей, стояли с десяток патрульных машин, передвижные криминалистические лаборатории, кареты скорой помощи и прочие авто. Двое фотографов делали снимки, пронзая тьму вспышками камер. Рядом на корточках сидел единственный криминалист – сборщик улик – и пинцетом искал на земле образцы.
Хейзен смотрел на жертву, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Первое убийство в Медисин-Крик за всю его жизнь. Последнее произошло здесь еще во времена Сухого закона, когда Рокера Мэннинга застрелили на берегу реки во время покупки партии самогона… В каком же году это было… в тридцать первом? Дело тогда вел дед Хейзена, он же и произвел арест. Но убийство Мэннинга ничуть не походило на нынешнее преступление. То, что случилось сегодня – просто из ряда вон. Безумие какое-то.
Хейзен отвернулся от трупа и взглянул на импровизированную просеку. Дорогу через поле проложили с целью избавить полицейских от необходимости четверть мили шагать пешком. Очень может быть, что вещественные доказательства уничтожены бульдозером. Что это, типовая методика, по которой департаментские работают на месте преступления? Да и вообще есть ли у них методика для подобных случаев? Вся их возня казалась бессистемной, словно копы оказались настолько потрясены совершенным убийством, что придумывали план действий на ходу.
Шериф Хейзен придерживался невысокого мнения о ребятах из департамента штата. Если присмотреться, в большинстве своем тамошние сотрудники – свора говнюков. Губы поджаты, обувь сверкает. Но им можно посочувствовать: до нынешнего дня никто из них не сталкивался с подобным преступлением. Прикурив от бычка следующую сигарету, шериф напомнил себе, что сегодняшнее убийство вовсе не первое в его карьере. Это вообще не его дело. Тело он, может, и нашел, но лежало-то оно за городской чертой, поэтому расследование – вне его юрисдикции. Этим делом должны заниматься копы из департамента. И слава Богу!
– Шериф Хейзен? – рослый капитан полиции штата Канзас направлялся к нему, протягивая руку. Черные ботинки копа, с хрустом топтавшие кукурузное жнивье, были начищены до блеска, губы растянулись в некоем подобии улыбки. Хейзен ответил на приветствие. Высокий рост капитана действовал шерифу на нервы. Тот приветствовал его уже в третий раз. То ли память у него паршивая, то ли он настолько взволнован, что рукопожатие – просто нервная реакция на происходящее. Скорее всего, второе.
– Судмедэксперт едет из Гарден-Сити, – сообщил капитан. – Должен прибыть через десять минут.
Хейзен чертовски пожалел, что не отправил по вызову Теда. Он с радостью отказался бы от воскресной рыбалки – Боже, он даже пить бы не стал! – лишь бы не видеть этой поляны. Впрочем, Тед наверняка не выдержал бы подобного зрелища. Ведь во многих отношениях он еще совсем мальчишка.
– Мы имеем дело с творцом, – сообщил капитан, качая головой. – С настоящим художником. Как считаете, шериф, в газету это попадет?
Тот промолчал. Об этом он еще не думал. Хейзен представил свое фото на странице "Канзас-Сити Стар", и эта мысль пришлась ему не по вкусу. В этот момент на него налетел проходивший мимо человек с флюороскопом. Господи, народу на месте убийства становилось больше, чем на баптистской свадьбе!
Наполнив легкие табачным дымом, Хейзен заставил себя снова осмотреть полянку: ему показалось важным увидеть инсталляцию еще раз, прежде чем ее полностью разберут, разложат по пакетикам и увезут. Он в очередной раз прошелся взглядом по творению преступника, невольно фиксируя в памяти каждый кошмарный фрагмент.
Место преступления напоминало сцену из какого-то спектакля. В центре поля вырубили круглую поляну: участок футов сорока в поперечнике был усыпан комьями грязи и покрыт торчащей из земли стерней. Срезанные кукурузные стебли аккуратным холмиком лежали с краю. Даже несмотря на жуткое ощущение нереальности происходящего, Хейзен поразился геометрической точности круга. На одной стороне поляны возвышался миниатюрный частокол из воткнутых в землю заостренных палок высотою в два-три фута, их устрашающего вида острия были направлены в небо. В самом сердце поляны располагался круг, образованный насаженными на колышки мертвыми воронами. Присмотревшись, Хейзен увидел, что это вовсе не колышки, а индейские стрелы с ржавыми наконечниками. Птиц насчитывалось, как минимум, дюжины две, а то и больше. Их безжизненные глаза были раскрыты, а желтые клювы обращены внутрь круга.
И в самом центре этой инсталляции из ворон лежало тело женщины.
По крайней мере, шерифу Хейзену показалось, что это женщина – с отрезанным носом, губами и ушами.
Жертва лежала на спине, ее широко открытый рот напоминал розовое устье пещеры. Отсутствующая прядь высветленных волос была вырвана с корнем, одежда – изрезана на бессчетное множество тоненьких аккуратных полосок. В инсталляции явно прослеживался определенный порядок. Взглянув на неестественно вывернутую голову убитой, Хейзен подумал, что женщине наверняка сломали шею. Однако на поверхности кожи не просматривалось кровоподтеков, следов удушения. Если преступник и свернул ей шею, то сделал это одним резким движением.
"Убийство совершено не здесь, а где-то в другом месте," – заключил шериф. На земле виднелись борозды – они вели назад, но не к краю поляны, и указывали на то, что тело тащили волоком. Он мысленно провел черту и увидел просвет в кукурузе. Стебли там были сломаны, но ребята из департамента не заметили этого. По правде сказать, часть следов затоптали они сами, снуя туда-сюда. Хейзен повернулся к капитану, чтобы сообщить ему о находке, но остановился. Да что это он. Дело не его, юрисдикция не его. Когда начнутся разборки, по шапке получит кто-нибудь другой. А откроет рот – тут же огребет сам. Заявит со свидетельской скамьи: "капитан, вы уничтожили улику", а потом через пару месяцев придется повторять сказанное какому-нибудь говнюку, адвокату ответчика, поскольку все сегодняшние слова всплывут на процессе по делу изувера, сотворившего эту инсталляцию. А суда не избежать. Недолго такому психу бегать на свободе.
"Держи рот на замке, – сказал сам себе Хейзен и глубоко затянулся едким табачным дымом. – Пусть ребята из департамента косячат. Это не твое дело."
Бросив бычок, он раздавил его подошвой ботинка. На подъездной дороге тем временем появился еще один автомобиль. Водитель аккуратно ехал по колдобинам, свет фар прыгал по рядам стеблей то вверх, то вниз. Добравшись до импровизированной парковки, прибывший остановил машину и выбрался из нее. "МакХайд, судмедэксперт," – заключил шериф, глядя на мужчину в белой робе и с черной сумкой в руке.
Он наблюдал, как МакХайд, не желая запачкать свои туфли-броги, осторожно ступает между сухих комьев земли. Переговорив с капитаном, судмедэксперт подошел к трупу, быстро осмотрел его с разных сторон, после чего опустился на колени, аккуратно обвязал кисти и ступни жертвы пластиковыми пакетами, и достал из своей черной сумки какой-то инструмент. "Ректальный зонд, – вдруг вспомнил шериф, глядя, как МакХайд производит некую манипуляцию, не предназначенную для посторонних глаз. – Измеряет температуру тела. Господи. Ну, теперь и для него нашлась работенка."
Хейзен посмотрел в темное небо. Грифы давно улетели. Птицы хотя бы соображали, когда стоит оставить находку в покое.
МакХайд и парамедики принялись упаковывать труп в мешок и грузить его на носилки. Коп из департамента вытаскивал из земли стрелы с насаженными на них воронами, маркировал их и складывал в холодильники для вещдоков. Хейзен почувствовал, что ему приспичило отлить. Во всем виноват этот проклятый кофе. Но дело было не только в зове природы: в желудке забурлила кислота. "Очень надеюсь, что это не язва открылась в очередной раз, – подумал он. – Не хватало мне еще сблевать на глазах у всей этой братии."
Посмотрев по сторонам, Хейзен убедился, что никто не обращает на него внимания, и скользнул в кукурузу. Глубоко дыша, он шагал по темному междурядью, стараясь отойти как можно дальше, чтобы его собственную мочу не обнаружили и не приняли за улику. Впрочем, заходить далеко смысла не имело: помимо непосредственно самой поляны ребят из департамента мало что интересовало.
Выйдя за пределы образованного прожекторами круга, шериф остановился. Отсюда, из пучины кукурузного моря, приглушенный шум голосов, слабый гул генератора и невероятная жестокость инсталляции казались ему далекими. Подул легкий ветерок – духота едва всколыхнулась, однако верхушки стеблей вокруг Хейзена качнулись и зашуршали. Он немного постоял, вдыхая запах растений, затем расстегнул ширинку, крякнул, и на сухую землю, громко журча, полилась жидкость. Облегчившись, Хейзен, гремя пистолетом, наручниками и дубинкой, стряхнул последние капли мочи и застегнул молнию.
Развернувшись, шериф заметил в отраженном свете прожекторов какой-то предмет, остановился и провел лучом фонаря по кукурузным стеблям. Вон там, в следующем междурядье. Он присмотрелся и увидел клочок ткани, зацепившийся за сухой лист на макушке одного из растений. Так, одежда жертвы из того же материала. Хейзен посветил вперед, назад, но больше ничего не обнаружил.
"Опять я за свое, – выпрямившись, подумал он. – Это не мое расследование. Может, стоит сообщить о находке, а может, позволить ребятам из департамента самим найти этот клочок. Если тот, конечно, вообще что-либо значит для следствия."
Стоило Хейзену вернуться из зарослей на поляну, как капитан сразу же направился к нему.
– Шериф Хейзен, а я как раз вас искал, – проговорил он, держа в одной руке карманный GPS навигатор, а в другой – топографическую карту Геологической службы США.* Выражение его лица было диаметрально противоположным тому, что шериф видел минуту назад. – Мои поздравления!
– С чем? – спросил тот.
Капитан указал на экран навигатора:
– В соответствии с показаниями прибора, мы находимся на территории городка Медисин-Крик. Точнее говоря, в двенадцати футах от городской черты. Это значит, что дело ваше, шериф. Мы, конечно, окажем помощь, но расследование ведете вы. Что ж, позвольте первым принести вам мои поздравления! – просиял коп и протянул руку.
Шериф Дент Хейзен проигнорировал этот жест. Вместо этого он достал из нагрудного кармана пачку сигарет, вытряхнул одну и, зажав ее губами, закурил. Затянувшись, он заговорил, при каждом слове выдыхая дым:
– Двенадцать футов? Господи Иисусе!
Капитан опустил руку.
– Жертву убили в другом месте и принесли сюда, – начал Хейзен. – Вон там убийца прошел через заросли, последние двадцать футов тащил тело волоком. Если двинетесь по междурядью вглубь поля вон от того сломанного стебля, найдете клочок ткани, зацепившийся за лист. Одежда убитой из того же материала. Однако клочок висит слишком высоко, чтобы женщина зацепилась за кукурузу сама. Выходит, преступник наверняка нес тело на спине. В соседнем ряду я остановился отлить, так что там вы увидите мои следы и мокрое пятно. Не обращайте на них внимания. И, капитан, скажите ради Бога: неужели тут нужна вся эта толпа? Это место преступления, а не парковка возле "Уол-Марта".* Мне потребуются только судмедэксперт, фотограф и сборщик улик. Велите остальным уйти.
– Шериф, у нас есть регламент, по которому мы…
– Теперь мой регламент – ваш регламент.
Капитан сглотнул.
– Как можно быстрее доставьте мне пару рабочих полицейских ищеек, прошедших подготовку в Американском клубе собаководства. Надо пустить их по следу. Также вызовите из Доджа бригаду криминалистов.
– Понял.
– И еще кое-что.
– Что?
– Пусть ваши парни останавливают всех репортеров, которые сюда едут. Особенно телевизионщиков на фургонах. Держите их до тех пор, пока мы здесь не закончим.
– И за что их останавливать?
– Выписывайте им поголовно штрафы за превышение скорости. В этом деле ваши ребята молодцы, так ведь?
– А если они не станут ее превышать? – еще сильнее поджал губы капитан.
– Станут, еще как станут! – осклабился шериф Хейзен. – Можете не сомневаться.

* Американская научно-исследовательская правительственная организация, специализирующаяся на науках о Земле.
* Магазин американской компании-ритейлера, управляющей крупнейшей в мире розничной сетью под торговой маркой Walmart.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 19.07.2014 - 02:31
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 3 ~

Помощник шерифа Тед Франклин склонился над столом, заполняя кипу незнакомых бумаг и делая вид, что бушующих по ту сторону витринного окна телевизионщиков и газетчиков нет и в помине. Штаб-квартира департамента шерифа располагалась на первом этаже бывшей лавки, торговавшей дешевыми товарами, что всегда нравилось Теду. Отсюда он мог помахать рукой прохожему, почесать языком с приятелями да следить за приходящими и уходящими посетителями. Однако сегодня недостатки этого места неожиданно сделались очевидными.
Огненно-красные лучи очередного по-августовски жаркого рассвета заливали улицу, окрашивая недовольные лица репортеров в золотистый цвет. Новостные фургоны отбрасывали на дорогу длинные тени. Сотрудники СМИ провели на ногах всю ночь, и к утру ситуация начала накаляться. Люди непрерывным потоком входили и выходили из закусочной "У Мэйзи", расположенной напротив департамента. Неприхотливое меню, похоже, раздосадовало их еще сильнее.
Тед Франклин попытался сосредоточиться на работе, но понял, что не в силах игнорировать репортеров. Те стучали по стеклу, что-то вопрошали и время от времени выкрикивали непристойности. Шум становился невыносимым. Если они разбудят шерифа Хейзена, прикорнувшего в тюремной камере в задней части помещения, дела пойдут еще хуже. Тед встал из-за стола, напустил на себя как можно более строгий вид, приоткрыл окно и сказал:
– Еще раз прошу вас отойти от витрины.
Его просьба была встречена нестройным гудением: репортеры выкрикивали вопросы и отпускали оскорбительные замечания; в голосах их сквозило скрытое раздражение. По позывным на бортах фургонов помощник шерифа понял, что пресса не местная, а прибыла сюда из Топики, Канзас-Сити, Талсы, Амарилло и Денвера. "Что ж, – подумал он, – можете отправляться восвояси и…"
За спиной глухо стукнула дверь, послышался кашель. Тед обернулся и увидел шерифа: зевая, тот потирал заросший щетиной подбородок. Пригладив взъерошенную шевелюру – с одной стороны головы волосы торчали вбок, – он взял в руки шляпу и надел ее.
– Простите, шериф, – сказал Тед, захлопнув окно, – но эти люди попросту не желают разъезжаться…
Тот зевнул, небрежно махнул рукой и повернулся спиной к собравшимся. Особо рассерженный репортер из задних рядов разразился потоком брани, среди которой прозвучало "реднек в миниатюре". Подойдя к кофеварке, шериф налил себе порцию, сделал глоток, скривился, выплюнул напиток в чашку и, харкнув туда же, выплеснул все в кофейник.
– Мне заварить свежий кофе? – спросил Тед.
– Спасибо, Тед, не надо, – отказался Хейзен, грубо потрепал его по плечу, и еще раз посмотрел через окно на стоящую на тротуаре толпу. – Этим ребятам нужен материал для шестичасовых новостей, так ведь? Пора проводить пресс-конференцию.
– Пресс-конференцию? – Тед ни разу в жизни не бывал на пресс-конференции, не говоря уже о том, чтобы принимать в ней участие. – Как вы собираетесь ее проводить?
– Выйдем на улицу и ответим на вопросы! – сверкнув пожелтевшими зубами, хохотнул Хейзен, подошел к старинной стеклянной двери, отпер замок и высунул голову наружу. – Как у вас дела, ребята?
Появление шерифа было встречено волнением. Посыпался град вопросов, выкрикиваемых неразборчивыми голосами.
Хейзен, так и не переодевшийся со вчерашнего дня – на нем были форменные брюки и рубашка с коротким рукавом, – поднял руку и выставил ладонь вперед, продемонстрировав доходившие до середины боков серповидные пятна пота. Невысокий и кряжистый, словно бульдог, он своим видом внушал уважение. Тед видел, как шериф вышиб зубы подозреваемому почти в два раза крупнее себя самого. "Никогда не ввязывайся в драку с человеком ниже пяти футов и шести дюймов* ростом," – мысленно сказал себе он.
Репортеры притихли.
– Мы с моим помощником Тедом Франклином выступим с заявлением и ответим на вопросы. Давайте вести себя как цивилизованные люди. Что скажете?
Толпа пришла в движение. Зажглись прожекторы, руки с микрофонами потянулись вперед, защелкали кассетные диктофоны и затворы фотокамер.
– Тед, давай угостим эту милую публику свежим кофейком!
Помощник взглянул на шерифа. Тот подмигнул.
Тед схватил кофейник, заглянул внутрь, быстро взболтал содержимое, и, прихватив стопку пенополистирольных стаканчиков, вышел на улицу и начал разливать кофе. Кое-кто из репортеров сделал по глотку, несколько человек украдкой повели носом.
– Пейте! – добродушно воскликнул Хейзен. – И никогда не говорите, что в Медисин-Крик живут негостеприимные люди!
Репортеры зашевелились, большая их часть поднесла стаканчики к губам, некоторые тайком покосились на угощение. Судя по всему, кофе подавило – если не подорвало – моральный дух толпы. Несмотря на то, что солнце едва показалось на горизонте, жара уже угнетала людей. Поставить стаканчики было некуда, мусорного бака поблизости тоже не имелось, а знак у входной двери в департамент гласил: "Не сорить. Штраф: 100 долларов".
Хейзен поправил шляпу, вышел на тротуар, осмотрелся и, расправив плечи под прицелом телекамер, обратился к прессе. Сухим протокольным языком он рассказал, как обнаружил тело, дал описание полянки, тела и нанизанных на стрелы птиц. Детали преступления были довольно красочными, но шериф излагал их будничным тоном, время от времени отпуская грубоватые комментарии, тем самым отчасти сглаживая львиную долю отвратительных подробностей. Тед поражался, глядя на то, каким покладистым, даже обаятельным может быть его босс, когда захочет.
Через две минуты Хейзен закончил выступление, и на него тотчас же обрушился целый шквал вопросов.
– По одному, – распорядился он. – Поднимайте руку, как в школе. Крикуны будут спрашивать последними. Начинайте, – Хейзен указал на толстяка воистину впечатляющих габаритов, одетого в рубашку с закатанным рукавом.
– Какие-либо зацепки у вас имеются? Есть подозреваемые?
– Мы обнаружили кое-какие очень интересные улики, которые еще предстоит проверить. Ничего более конкретного сказать не могу.
Тед удивленно взглянул на шерифа. Какие улики? У них ведь пока что ничего нет.
– Теперь вы, – Хейзен указал на следующего репортера.
– Жертва была местной жительницей?
– Нет. Мы пытаемся установить ее личность, но убитая была не из местных. В наших краях я всех знаю и ручаюсь за это.
– Вам известно, как убили эту женщину?
– Хотелось бы надеяться, что судмедэксперт даст ответ на этот вопрос. Тело отправили в Гарден-Сити. Как только мы получим результаты вскрытия, вы первыми обо всем узнаете.
Ранний автобус компании "Грейхаунд", следовавший из Амарилло на север, прогрохотал по главной улице и, фыркнув тормозами, остановился перед закусочной "У Мэйзи". Тед удивился: автобус останавливался крайне редко. Кто-то еще прибыл в Медисин-Крик, штат Канзас, или же, наоборот, покинул город? Наверняка очередные репортеры, начальство которых поскупилось на то, чтобы выделить сотрудникам служебные авто.
– Теперь вы, леди. Ваш вопрос, мэм?
Суровая рыжеволосая дама ткнула в Хейзена микрофоном-пушкой:
– Какие органы юстиции участвуют в расследовании?
– Полиция штата оказала нам большую поддержку, но поскольку тело нашли на территории Медисин-Крик, следствие ведем мы.
– А ФБР?
– К расследованию местных убийств ФБР не подключают, и мы не рассчитываем на то, что они проявят интерес к этому делу. Мы привлекли сюда усиленные силы полиции, в том числе специальную криминалистическую лабораторию и сотрудников отдела убийств Додж-Сити, которые всю ночь проработали на месте преступления. Не беспокойтесь, мы с Тедом не будем пытаться раскрыть это дело сами. Горланить мы умеем что надо, и будем весьма громко требовать необходимые ресурсы для поиска убийцы, да поскорее, – с этими словами Хейзен улыбнулся и подмигнул репортерше.
Автобус, окутанный облаком пыли и выхлопных газов, с грохотом укатил. Шум ненадолго перекрыл издаваемый репортерами гам. Вскоре гарь рассеялась, и люди увидели мужчину, одиноко стоящего на тротуаре. Небольшой кожаный саквояж расположился на земле у его ног. Высокий и худой, человек был одет в угольно-черный костюм, а тень, которую отбрасывала его освещенная ранними лучами солнца фигура, протянулась до середины центральной части Медисин-Крик.
Бросив взгляд на шерифа, Тед заметил, что и он увидел приезжего. Тот стоял на другой стороне улицы и смотрел на них.
– Следующий вопрос, – встряхнувшись, отрывисто произнес Хейзен и указал на изборожденное морщинами лицо Смита Людвига, владельца и репортера местного издания под названием "Курьер округа Край". – Смитти?
– Можете ли вы как-либо истолковать эту… м-м-м… странную инсталляцию? Есть ли версии насчет расположения тела и прочих элементов?
– Элементов?
– Ну да. Тех, которыми было окружено тело.
– Пока нет.
– Возможно ли, что это дело рук некоего сатанинского культа?
Тед невольно взглянул на противоположную сторону улицы. Мужчина в черном костюме стоял на прежнем месте. Саквояж он поднял, но с места не двигался.
– Разумеется, мы проверим такой вариант, – ответил Хейзен. – Мы явно имеем дело с человеком, крепко нездоровым на голову.
В этот миг помощник шерифа заметил, что незнакомец шагнул на проезжую часть и беззаботной походкой направился к ним. Кто бы это мог быть? На репортера, полицейского или коммивояжера этот тип определенно не тянул. По правде сказать, на взгляд Теда Франклина он больше всего походил на убийцу. Возможно, на того самого.
С этими мыслями он отметил, что и шериф уставился на приезжего. Обернулись даже несколько репортеров.
– Кто бы ни совершил данное убийство: члены культа, психопат или кто-либо еще, – продолжил Хейзен, выудив из кармана рубашки пачку сигарет, – хочу подчеркнуть, что – Смитти, твоим читателям будет важно это узнать, – мы имеем дело с людьми не из нашего городка и, возможно, не из нашего штата.
Как только незнакомец в черном костюме остановился с краю толпы репортеров, голос шерифа зазвучал нерешительно. Несмотря на то, что столбик термометра уже перевалил за отметку в девяносто градусов по Фаренгейту, на приезжем был пиджак из камвольной шерсти, белая накрахмаленная рубашка и туго завязанный шелковый галстук. Тем не менее, выглядел он спокойным, как удав, и смотрел на Хейзена пронизывающим взглядом своих серебристых глаз. Репортеры умолкли.
Мужчина заговорил, и его тихий голос каким-то образом возымел влияние на толпу.
– Необоснованное предположение, – заявил он.
Разговоры прекратились.
Хейзен неторопливо открыл пачку, вытряхнул сигарету и взял ее в зубы. Молча.
Тед смотрел на приезжего. Худой, как щепка, с практически прозрачной кожей и серо-голубыми глазами – светлыми настолько, что они казались светящимися, – он мог сойти за ожившего мертвеца, за вампира, недавно восставшего из могилы. Даже если этот человек и не был ходячим трупом, он с той же легкостью сошел бы за гробовщика. Так или иначе, вид он имел явно покойницкий. Теду стало не по себе.
Хейзен зажег сигарету и, наконец, произнес:
– Не припоминаю, чтобы спрашивал вашего мнения, мистер.
Незнакомец шагнул в молча расступившуюся перед ним толпу, остановился в десяти футах от шерифа, и заговорил с ласкающим слух акцентом уроженца Глубокого Юга:
– Убийца действует в самую темную ночь, когда нет луны. Он приходит и уходит, не оставляя следов. Шериф Хейзен, вы действительно настолько уверены, что преступник не из Медисин-Крик?
Шериф глубоко затянулся, выпустил струю голубоватого дыма в сторону оппонента и поинтересовался:
– А почему вы считаете себя экспертом в подобных делах?
– На этот вопрос лучше ответить в вашем офисе, шериф, – приезжий протянул руку, жестом приглашая Хейзена и Теда первыми войти в небольшую штаб-квартиру.
– Да кто вы, черт возьми, такой, чтобы приглашать меня в мой собственный офис?! – начиная терять терпение, поинтересовался Хейзен.
Незнакомец беззлобно взглянул на него:
– Шериф Хейзен, – сказал он все тем же негромким, вкрадчивым голосом, – позвольте заметить, что и на этот не менее замечательный вопрос также лучше ответить в конфиденциальной обстановке. Я не шучу, это ради вашего же блага.
Шериф не успел ничего ответить, как приезжий повернулся к репортерам и заявил:
– Должен вас огорчить, но пресс-конференция закончена.
К полному изумлению Теда, те развернулись и поплелись прочь.

* 1,70 м.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 22.07.2014 - 01:07
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 4 ~

Шериф расположился за своим видавшим виды письменным столом фирмы "Формика". Тед, дрожа от нетерпения, уселся на привычное место, в кресло. Незнакомец в черном костюме поставил саквояж у двери, и Хейзен предложил ему занять жесткий деревянный стул для посетителей, на котором, по его же собственным словам, любой подозреваемый через пять минут начинал говорить. Приезжий элегантным движением уселся на предложенное место, закинул ногу на ногу, откинулся на спинку стула и посмотрел на шерифа.
– Налей кофейку нашему гостю, – с едва заметной улыбкой велел Теду Хейзен.
Напитка в кофейнике оставалось еще на полчашки, и тот быстро выполнил распоряжение шерифа.
Незнакомец принял угощение, заглянул в чашку, поставил ее на стол и улыбнулся:
– Вы очень добры, но я пью только чай. Зеленый.
"Ненормальный какой-то, – подумал Тед. – Или, может, педик."
Хейзен откашлялся, нахмурился и поудобнее устроил в кресле свое коренастое тело:
– Ладно, мистер, лучше бы вашим словам чего-то стоить.
Незнакомец плавным, почти ленивым движением достал из кармана пиджака кожаный бумажник и раскрыл его. Хейзен подался вперед, внимательно изучил удостоверение и со вздохом откинулся на спинку кресла.
– ФБР. Охренеть. Надо было догадаться, – проговорил он, бросив взгляд на помощника. – С этого момента мы работаем с шишками.
– Есть, сэр, – ответил тот. И хоть до сегодняшнего дня Тед ни разу не встречал агента ФБР, вид у незнакомца был диаметрально противоположный его представлениям о федералах.
– Ну ладно, мистер… э-э-э…
– Специальный агент Пендергаст.
– Пендергаст. Пендергаст. У меня плохая память на имена, – шериф закурил очередную сигарету и сделал глубокую затяжку. – Приехали по поводу убийства с воронами? – поинтересовался он, выдыхая облако дыма.
– Да.
– И ваш визит носит официальный характер?
– Нет.
– Стало быть, нагрянули по собственной инициативе.
– Пока что да.
– Из какого вы отделения?
– Формально я агент Новоорлеанского отделения Бюро, – приятно улыбнулся Пендергаст, – однако свою деятельность веду, скажем так, на особых условиях.
– И на какой срок вы у нас задержитесь? – хмыкнул Хейзен.
– На время.
"На время чего?" – мысленно задался вопросом Тед.
Пендергаст перевел на него взгляд своих светлых глаз и улыбнулся:
– На время моего отпуска.
Тед потерял дар речи. Неужели этот тип прочитал его мысли?
– Вашего отпуска? – Хейзен в очередной раз поерзал в кресле. – Пендергаст, это против правил. Мне понадобится официальное подтверждение регионального отделения ФБР. У нас тут не "Клаб Мед"* для ребят из Квантико.
В офисе воцарилась тишина. Затем человек по фамилии Пендергаст сказал:
– Шериф Хейзен, вы же наверняка не желаете, чтобы я работал здесь официально?
Вопрос был встречен молчанием, и тогда агент ФБР любезно продолжил:
– Вмешиваться в ход следствия я не стану. Действовать буду самостоятельно, периодически консультируясь с вами и делясь информацией в случае необходимости. Все… м-м-м… аресты за вами. Почестей я не ищу и лавры принимать не желаю. Я прошу лишь об обычном одолжении со стороны органов правопорядка.
Шериф Хейзен нахмурился, почесался и снова нахмурился:
– Что касается арестов, то мне, честно сказать, до лампочки, кому достанутся лавры. Я просто хочу поймать этого сукиного сына.
Пендергаст одобрительно кивнул.
Хейзен затянулся, выдохнул дым и сделал еще одну затяжку. Он размышлял.
– Ну ладно, Пендергаст. Портите себе отпуск в нашем городишке. Только не привлекайте к себе внимания и не беседуйте с прессой.
– Разумеется, не стану.
– Где вы остановились?
– Я надеялся получить полезные рекомендации от вас.
– У нас можно поселиться только в одном месте, – хохотнул тот. – В доме у Краус, в "Краусовых Кавернах". Вы мимо него проезжали по дороге в город: старый домище посередь кукурузного поля в миле к западу от Медисин-Крик. Старуха Уинифред Краус сдает комнаты на верхнем этаже. Постояльцев у нее нынче не то, чтобы много. Кроме того, она станет уламывать вас на экскурсию по своей пещере. Скорее всего, станете ее первым посетителем за нынешний год.
– Благодарю, – ответил Пендергаст, вставая.
– Машину взяли? – спросил Хейзен, глядя, как агент берет саквояж.
– Нет.
– Я вас подброшу, – на губах шерифа заиграла легкая ухмылка.
– Я люблю ходить пешком.
– Точно? На улице пекло, почти сотня градусов по Фаренгейту. Да и костюм ваш я бы не назвал подходящим нарядом для здешних краев, – ухмыляясь, проговорил Хейзен.
– Там действительно так жарко? – удивился Пендергаст. Развернувшись, он направился к двери, но у шерифа оставался еще вопрос.
– Как вам удалось так быстро узнать об убийстве?
Пендергаст остановился:
– По условиям соглашения, в ФБР у меня есть сотрудник, который занимается мониторингом сообщений и электронной почты местных правоохранительных органов. Всякий раз, когда совершается преступление определенной категории, меня незамедлительно ставят в известность. Но, как я уже сказал, сюда я приехал по личным причинам, недавно завершив изрядно сложное дело на востоке. Попросту говоря, меня заинтриговала… э-э-э… довольно любопытная природа данного случая.
От того, как Пендергаст произнес слово "любопытная", у помощника шерифа волосы на затылке встали дыбом.
– И о какой же "определенной категории" сейчас идет речь? – поинтересовался Хейзен. В его голосе вновь сквозил сарказм.
– Серийные убийства.
– Странно, но я пока что наблюдаю лишь одно убийство.
Агент ФБР не спеша обернулся, задержал на шерифе Хейзене взгляд своих холодных серых глаз и едва слышным голосом произнес:
– Пока что.

* Средиземноморский клуб, международный туристический оператор и владелец разветвленной сети отелей в разных странах.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 27.07.2014 - 00:50
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 5 ~

Уинифред Краус оторвалась от вышивания крестиком, выглянула в окно гостиной, и ее взору открылась очень странная картина, от которой пожилая женщина ощутила смутный страх. Посередине дороги шел высокий мужчина в черном костюме и с кожаным саквояжем в руке. Путник был в нескольких сотнях ярдов от ее дома, но Уинифред Краус обладала отличным зрением и видела его худую и бесплотную, словно призрак, фигуру, озаренную яркими лучами летнего солнца. Она ужаснулась, вспомнив, как много лет назад, в детстве, отец рассказывал ей, что именно так и приходит к людям смерть. Явится, когда ее совсем не ждешь, в облике идущего по дороге мужчины в черном костюме, который взойдет на крыльцо и постучит в дверь. Опустишь взгляд на его ноги и вместо обуви увидишь раздвоенные копыта. Затем запахнет серой, вспыхнет пламя, и придет конец: смерть утащит тебя прямиком в ад.
Двигаясь широким, размеренным шагом, мужчина подходил все ближе; отбрасываемая его фигурой тень скользила по дороге впереди. "Не глупи, – сказала Уинифред Краус самой себе. – Это же просто байка, да и смерть-то с саквояжем не ходит. Но с чего бы кому-либо носить черное в это время года? Даже пастор Уилбур не надевает сутану в такую жару. А этот путник не просто в черном, он в черном с ног до головы: и брюки, и пиджак, и туфли. Может, торговец? Тогда где его машина? По Край-Каунти-роуд никто пешком не ходит. Никто. По крайней мере, с довоенных времен – времен моего детства, когда ранней весной по дороге вереницей тянулись скитальцы, державшие путь на поля Калифорнии."
Путник остановился на месте, где изрытая колеями пыльная подъездная аллея к дому Уинифред соприкасалась с асфальтобетонным покрытием дороги, и посмотрел на особняк – судя по всему, прямо в окно гостиной. Уинифред невольно отложила вышивку. Путник тем временем шагнул на аллейку и направился к дому. Он действительно шел к ней! А волосы у него такие белые, кожа бледная-бледная, а костюм – угольно-черный…
Услышав тихий стук дверного молоточка, Уинифред быстро прижала ладонь ко рту. Стоит ли открывать? Может, подождать, пока незнакомец уйдет? А уйдет ли он?
Хозяйка ждала.
В дверь опять постучали, на сей раз более настойчиво.
Уинифред нахмурилась. Вот старая дура! Сделав глубокий вдох, она встала с кресла и, миновав гостиную, вышла в холл, отперла замок и приоткрыла дверь.
– Мисс Краус?
– Да?
Как ни странно, но путник поклонился и спросил:
– Вы случайно не мисс Уинифред Краус, которая принимает на постой путешественников, и, как мне дали понять, предлагает самый лучший домашний стол в округе Край, штат Канзас?
– Да, это я! – Уинифред Краус приоткрыла дверь пошире, довольная тем, что на пороге вместо Смерти оказался вежливый джентльмен.
– Моя фамилия Пендергаст, – путник протянул ей руку, и пожилая женщина, немного подумав, пожала на удивление прохладную и сухую ладонь.
– Ну и напугали же вы меня, придя сюда пешком, – проговорила она. – Никто теперь на своих двоих не ходит.
– Я приехал на автобусе.
Неожиданно вспомнив о приличиях, Уинифред открыла дверь еще шире и отступила в сторону:
– Прошу прощения, входите! Не желаете чаю со льдом? Вам, наверное, ужасно жарко в этом черном костюме. О, простите, может, у вас кто-то умер?
– Чай со льдом будет очень кстати, благодарю.
Ощущая непривычно приятное смущение, Уинифред поспешила в кладовую. Положив в стакан лед, она налила чай, добавила веточку свежей мяты, что росла в горшке на подоконнике, и, поставив напиток на серебряный поднос, вернулась в гостиную.
– Вот, держите, мистер Пендергаст.
– Вы очень добры.
– Не желаете присесть?
Они расположились в гостиной. Учтивый путник закинул ногу на ногу и сделал глоток чая. Теперь, когда Пендергаст сидел рядом с ней, Уинифред заметила, что он моложе, чем показалось на первый взгляд. Волосы, которые она сочла белыми, на самом деле оказались невероятно светлыми. "Если не обращать внимания на столь прозрачные глаза и бледную кожу, – мысленно заключила мисс Краус, – то Пендергаст – очень привлекательный и элегантный молодой человек."
– Я сдаю три комнаты на втором этаже, – пояснила она. – Ванная, к сожалению, общая, но сейчас у меня нет постояльцев…
– Я сниму весь этаж. Пятьсот долларов в неделю вас устроит?
– Боже мой…
– За стол я, конечно же, плачу отдельно. Мне потребуется лишь легкий завтрак. Иногда – послеобеденный чай и ужин.
– Вы предлагаете гораздо больше, чем я обычно прошу. Мне как-то неудобно…
– Боюсь, вы можете счесть меня требовательным постояльцем, – улыбнулся тот.
– Ну, тогда…
Пендергаст сделал глоток чая, поставил стакан на поднос и наклонился вперед:
– Мисс Краус, не хочу вас шокировать, но я должен сообщить, кто я и зачем приехал. Вы спросили, не умер ли кто-то. Вообще-то, как вам наверняка известно, кое-кто действительно умер. Я – специальный агент ФБР, расследую убийство, произошедшее в Медисин-Крик, – и с этими словами в порядке вежливости сверкнул жетоном.
– Убийство!
– А вы не слышали? Тело обнаружили прошлой ночью на другом конце города. Все подробности, вы, несомненно, прочитаете завтра в утренней газете.
– О, Боже мой, – оторопела Уинифред Краус. – Убийство? В Медисин-Крик?
– К сожалению. Не передумаете ли вы теперь сдавать мне комнаты? Если передумаете, я пойму.
– Нет, нет, мистер Пендергаст! Вовсе нет. В вашем присутствии мне будет намного спокойнее, правда! Убийство… какой ужас… – Уинифред содрогнулась. – И кто же…
– Боюсь, как источник сведений по делу я ваших надежд не оправдаю. Ну а теперь позвольте мне осмотреть комнаты. Провожать наверх не надо.
– Разумеется, – чуть затаив дыхание, улыбнулась мисс Краус, глядя, как Пендергаст поднимается по лестнице. "Такой вежливый молодой джентльмен, и такой… – подумала она и, вспомнив об убийстве, поднялась с кресла и подошла к телефону. – Может, Дженни Паркер известно больше?!" – сняв трубку, Уинифред, качая головой, набрала номер.
Бегло осмотрев комнаты, Пендергаст выбрал самую маленькую – в задней части дома, – и положил саквояж на кровать под балдахином. На комоде стояло поворотное зеркало, перед которым расположились фарфоровая чаша для умывания и кувшин. Выдвинув верхний ящичек, внутренние стенки которого были оклеены залакированными газетами – датированные началом XX века издания рекламировали сельхозинвентарь, – Пендергаст ощутил легкий аромат дубового дерева и розовой воды. В углу спальни стояла ночная ваза, по старинке накрытая перевернутой крышкой. Цветочный орнамент бумажных обоев в викторианском стиле сильно поблек от времени. Стены и отделанный рифлеными декоративными панелями потолок обрамляла выкрашенная в зеленый цвет лепнина, а на окнах висели кружевные занавески ручной работы.
Пендергаст опять подошел к кровати, мягко коснулся рукой покрывала с вышитыми гладью розами и пионами, и внимательно рассмотрел стежки: ручная работа, на которую у мастерицы – коей, несомненно, была сама мисс Краус, – ушло, как минимум, год.
Некоторое время агент неподвижно стоял у постели, не сводя глаз с вышивки и вдыхая атмосферу старины. Затем выпрямился и, скрипя половицами, подошел к старому орнаментному окну и выглянул во двор.
Справа, поодаль от дома, виднелась ветхая низкая крыша сувенирной лавки, за которой брала начало растрескавшаяся бетонная дорожка. Сбегая под откос, она вела к расселине в земле, где и тонула во мраке. Облупленный рекламный щит рядом с лавкой гласил:
КРАУСОВЫ КАВЕРНЫ
САМАЯ БОЛЬШАЯ ПЕЩЕРА В ОКРУГЕ КРАЙ, ШТАТ КАНЗАС

ЗАГАДАЙТЕ ЖЕЛАНИЕ У БЕЗБРЕЖНОГО ПРУДА
СЫГРАЙТЕ НА ХРУСТАЛЬНЫХ КОЛОКОЛЬЧИКАХ
ЗАГЛЯНИТЕ В ПРЕИСПОДНЮЮ

ЭКСКУРСИИ ПРОВОДЯТСЯ ПО БУДНЯМ В 10:00 И 14:00
ПРИВЕТСТВУЮТСЯ ГРУППОВЫЕ И АВТОБУСНЫЕ ТУРЫ
Пендергаст подергал створку – окно открылось на удивление легко. В комнату, парусами надув кружевные занавески, вплыл поток спертого воздуха и принес с собой ароматы пыли и кукурузы. Бескрайнее желтое море простиралось до самого горизонта, прерываясь лишь далекой лесополосой, окаймлявшей пойму Медисин-Крик. Стая ворон, лакомившихся спелыми початками, то взмывала в небо, то вновь ныряла в кукурузное море. Грозовой фронт сместился на запад. Тишина казалась такой же бесконечной, как и раскинувшийся за окном пейзаж.
Уинифред Краус повесила трубку. "Дженни Паркер нет дома, – подумала она, стоя в коридоре у лестницы. – Видимо, в городе, набирается новостей. Перезвоню ей после обеда. Может, надо принести славному мистеру Пендергасту еще чаю? Эти южане такие воспитанные, наверняка любят сидеть на просторных тенистых верандах и потягивать чай со льдом. А сегодня такая жара, да и он пришел пешком из самого города."
С этими мыслями мисс Краус пошла на кухню, налила свежего чаю и, начав подниматься по лестнице, остановилась. Нет, пусть он спокойно распакует чемоданы в одиночестве. О чем она только думает! Из-за этого убийства она совсем разнервничалась.
Уинифред развернулась и зашагала вниз, но, услышав голос со второго этажа, вновь остановилась. Пендергаст что-то сказал. "Это он мне?" – подумала она.
Пожилая женщина вскинула голову и прислушалась. С минуту в доме царила тишина. Потом Пендергаст опять заговорил, и на сей раз мисс Краус расслышала его слова.
– Великолепно, – донесся до нее приятный голос агента ФБР. – Лучше не бывает.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 27.07.2014 - 04:00
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 6 ~

Дорога, с обеих сторон окаймленная неподвижной стеной кукурузных стеблей, была прямой, как визирная линия первого землемера девятнадцатого века. Специальный агент Пендергаст шагал по блестящему асфальту, оставляя на липкой поверхности цепочку слабо различимых следов своих начищенных туфель-оксфордов, вручную пошитых лондонской обувной мастерской "Джон Лобб", что на Сент-Джеймс-стрит.
Впереди показалась просека: там большегрузные машины сворачивали на кукурузное поле и выезжали с него, оставляя за собой коричневые следы шин и комья грязи. Добравшись до нее, Пендергаст сошел на подъездную дорогу, наскоро проложенную бульдозером к месту убийства, и, утопая в рыхлой земле, двинулся дальше.
Вскоре просека расширилась и превратилась в импровизированную парковку, на которой стояла патрульная машина полиции штата. Двигатель автомобиля работал, с кондиционера на землю капал конденсат. Поляна была обнесена желтой заградительной лентой, обмотанной вокруг длинных колышков, вбитых в грунт. В салоне сидел коп и читал книгу в мягком переплете.
Пендергаст подошел и постучал по стеклу. Полицейский вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Торопливо отложив в сторону книгу, он выбрался из машины и встал напротив спецагента, щурясь от палящего солнца и держась пальцами за шлевки на брюках. Поток прохладного воздуха рекой хлынул из салона.
– Кто вы, черт возьми, такой? – требовательно спросил коп. Руки его были покрыты тонкими рыжими волосками, а кожаные ботинки скрипели при каждом движении.
Пендергаст продемонстрировал жетон.
– О! ФБР. Извините, – полицейский посмотрел по сторонам. – А где ваша машина?
– Я бы хотел взглянуть на место преступления, – ответил агент.
– Пожалуйста. Хотя, там больше ничего не осталось. Все вещдоки уже увезли.
– Это не имеет значения. Не смею вас больше беспокоить.
– Все в полном порядке, сэр, – коп с немалым облегчением забрался в машину и захлопнул дверь.
Агент обогнул автомобиль, осторожно нырнул под желтую заградительную ленту, и, преодолев последние двадцать футов до необычной поляны, остановился, обозревая место преступления. Как и сказал полицейский, вещдоки уже увезли, оставив только грязь, растоптанную кукурузную стерню и множество следов. В самом центре расчищенного участка виднелось средних размеров пятно.
Несколько минут он неподвижно стоял под немилосердно палящим солнцем, одним лишь взглядом скользя по поляне. Затем полез в карман пиджака и вытащил сделанный с близкого расстояния снимок тела непосредственно на месте обнаружения. На втором фото была запечатлена общая картина места преступления: частокол из палок и насаженные на стрелы мертвые вороны. Быстро воссоздав в уме первоначальный вид поляны, Пендергаст мысленно зафиксировал картинку и принялся ее изучать.
Четверть часа он простоял, не шелохнувшись. Затем, наконец, спрятал снимки в карман, шагнул вперед и начал рассматривать лежащий у ног кукурузный стебель, сломанный, не срезанный. Двигаясь дальше, подобрал второй стебель, за ним третий, четвертый. Все они оказались сломаны. Вернувшись к краю полянки, агент выбрал стоячий стебель, присел и ухватился за комель, но как ни старался, сломать кукурузу не получилось.
Тогда он осмелился выйти на середину поляны. Куда ступать было уже практически все равно – хуже не затопчешь. Медленно шагая вперед, Пендергаст иногда опускался на корточки и что-то высматривал среди изобилия кукурузы и пыли. Вытащив из кармана пинцет, он время от времени брал им какие-то частицы, рассматривал их и бросал на землю. Прошел почти час прежде чем агент, согнувшись под палящим солнцем, миновал таким образом расчищенный участок, но так ничего и не нашел.
Наконец, достигнув противоположного края поляны, Пендергаст направился прямиком в плотные заросли кукурузы. Там, зацепившись за стебли, висело несколько клочков ткани. Отыскать вешки с указанием их местоположения не составило труда.
Пендергаст двинулся по междурядью, но люди и собаки так затоптали почву, что искать там какие-либо улики было делом бессмысленным. В отчете говорилось, что на место преступления привезли две группы ищеек, но собаки отказались брать след.
Остановившись посередь кукурузного моря, Пендергаст вытащил из кармана рулон глянцевой бумаги и развернул его. Это был недатированный аэрофотоснимок местности, сделанный за некоторое время до убийства. Глядя на фото, агент обнаружил, что на самом деле кукуруза росла не прямыми рядами, как казалось с земли: череда стеблей заметно изгибалась, повторяя форму рельефа и образовывая овальные, напоминающие лабиринт коридоры. Определив, в каком ряду он стоит, Пендергаст тщательно проследил за изгибами его траектории, после чего с трудом пробрался сначала в соседнее междурядье, а затем – в следующее. Там агент в очередной раз изучил фотоснимок, выясняя, куда ведет эта тропа. Теперь дела обстояли значительно лучше: ряд долгое время пересекал равнину и обрывался у поймы близ излучины реки, где русло Медисин-Крик поворачивало в сторону города.
Собственно говоря, это был единственный ряд, действительно выходивший к реке.
Пендергаст двинулся по междурядью, все дальше и дальше уходя от места убийства. Воздух среди стеблей раскалился настолько, что в отсутствии ветерка там сделалось жарко как в духовке. Вскоре равнина постепенно пошла под уклон, к реке, и взору спецагента открылся однообразный пейзаж: кукурузные поля, простираясь к кажущемуся еще более далеким горизонту, давили своей замкнутой бескрайностью. Вид журчащей вдали речушки, окаймленной чахлыми, полузасохшими тополями, лишь усиливал ощущение запустения. Шагая вперед, Пендергаст порой останавливался осмотреть кукурузный стебель или крупицу почвы, изредка подбирая пинцетом образец лишь ради того, чтобы опять бросить его на землю.
В конце концов, он вышел к пойме, тянувшейся вдоль русла реки. На смену кукурузным стеблям и земле пришел песчаный берег. Агент остановился и посмотрел под ноги.
На плотном песке виднелись глубокие отпечатки босых ног. Опустившись на колени, Пендергаст потрогал след пальцем – его оставил обладатель ноги одиннадцатого размера. Убийца, который тащил тяжелое тело.
Агент выпрямился и пошел по следу, пока тот не скрылся в воде. На другом берегу подобных отпечатков не оказалось. Тогда он прошелся по течению реки вверх и вниз, ища взглядом место, где убийца вышел из воды, но ничего не обнаружил.
Преступник долгое время шагал прямиком по воде.
Вернувшись на поле, Пендергаст снова полез через стебли, держа путь назад, к поляне. Городишко Медисин-Крик походил островок в море: из него сложно уехать и сложно вернуться назад незамеченным. Все жители знакомы друг с другом, и сотни пар проницательных стариковских глаз глядят с крылечек да из окон, пристально наблюдают за машинами, прибывающими в Медисин-Крик и покидающими его. Единственный путь, которым чужак мог пробраться сюда незамеченным, лежал через кукурузное море – двадцать миль до соседнего города.
Первоначальное подозрение подтвердилось: похоже, убийца был одним из местных и жил здесь, в Медисин-Крик.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 6.08.2014 - 22:39
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 7 ~

Гарри Хоч, обладатель второго места в рейтинге продавцов сельхозтехники в округе Край, редко когда подбирал попутчиков, но на сей раз решил, что стоит сделать исключение. Как-никак, вид у стоящего возле дороги джентльмена в траурном костюме был такой печальный. В прошлом году у него самого умерла мать, и Гарри знал, как тяжело потерять кого-то.
Он направил свой "Форд Таурус" на гравийную обочину и, чуть обогнав незнакомца, остановил машину и коротко посигналил. Тот подошел, и Гарри опустил стекло:
– Куда направляешься, дружище?
– В больницу, в Гарден-Сити, если вас не слишком затруднит.
Гарри содрогнулся. Бедняга. В подвале больницы находился окружной морг. Наверное, что-то случилось.
– Не проблема, – ответил он. – Подброшу. Садитесь.
Пассажир забрался в машину, и Хоч украдкой взглянул на его светлую кожу. "Если не побережется, то обгорит и станет красным, как рак, – подумал он. – Парень-то не местный. С таким-то акцентом точно не местный."
– Меня зовут Хоч. Гарри Хоч, – представился Гарри и протянул руку.
– Рад с вами познакомиться, – произнес попутчик. Ладонь его оказалась сухой и прохладной. – Моя фамилия Пендергаст.
Хоч ждал, когда Пендергаст назовет свое имя, но тот так и не сделал этого. Тогда он отпустил его руку, потянулся к кондиционеру и выкрутил ручку на максимум. Из решетки повеяло холодом. На улице стояло сущее пекло. Включив передачу, Хоч нажал на педаль акселератора, выехал на дорогу и помчался вперед, набирая скорость.
– Не сварились, Пендергаст? – поинтересовался он.
– По правде сказать, мистер Хоч, жара мне по душе.
– Ага, но не стоградусное же пекло со стопроцентной влажностью! – хохотнул тот. – На капоте моего авто яичницу можно жарить!
– Не сомневаюсь.
В салоне машины наступила тишина. "Странный парень," – подумал Хоч.
Поскольку пассажир, похоже, не был расположен к беседе, Гарри умолк и принялся смотреть на дорогу. Счетчик спидометра показывал девяносто миль в час, и серебристый "Таурус" летел по прямой, как стрела, дороге, оставляя за собой качающиеся и дрожащие кукурузные стебли. Одна миля сменяла другую, пейзаж за окном ничуть не менялся, да и полицейских тут отродясь не было. А Гарри любил погонять по пустынным местным дорогам. Кроме того, он только что продал комбайн – "Кейс-2388" с шестирядной насадкой для уборки кукурузы и съемным разбрасывателем соломы, – за сто двадцать тысяч долларов, и пребывал по этому поводу в приподнятом настроении. Третья сделка за сезон принесла ему заслуженную поездку на уик-энд в Сан-Диего, где можно как следует покутить и развлечься с девочками в "Дель Мар Блю". Вот это да!
В какой-то момент дорога чуть расширилась, и автомобиль промчался мимо горстки разрушенных домов. За ними промелькнула вереница заброшенных двухэтажных кирпичных зданий без крыш и зернохранилище, верхняя часть которого накренилась над заросшей сорняками железнодорожной веткой.
– Что это? – спросил Пендергаст.
– Крейтер, штат Канзас. Или, надо сказать, был Крейтер, штат Канзас. Тридцать лет назад тут стоял обычный городок, который, как и многие другие, перестал существовать. Каждый раз звучит одна и та же песня: сначала закрывается школа, за ней – бакалейная лавка. Потом прекращается поставка сельхозтоваров. Последним вы лишаетесь почтового индекса. Нет, немного не так: последним закрывается местный салун. И такое творится во всем округе Край. Вчера исчез Крейтер. Завтра исчезнет ДеПью. Кто знает, чья очередь наступит послезавтра. Возможно, Медисин-Крик.
– Изучение социума вымирающего городка, должно быть, довольно сложная наука, – проговорил Пендергаст.
Хоч точно не понял, к чему тот клонит, и отвечать не рискнул.
Менее чем через час из-за горизонта начали появляться зерновые элеваторы Гарден-Сити, похожие на бочкообразные небоскребы. Город же – равнинный, застроенный невысокими домиками, оставался невидимым.
– Высажу вас прямо у больницы, мистер Пендергаст. И… сожалею о случившемся. Надеюсь, покойный, кем бы он вам ни приходился, скончался не преждевременно.
Когда впереди показалось оранжевое кирпичное здание больницы, окруженное множеством сверкающих авто, Пендергаст ответил:
– Время – буря, в которой затерялись мы все, мистер Хоч.*
После этих слов Гарри Хоч еще полчаса гнал машину, не поднимая стекол, дабы изгнать пробравшую его дрожь.
Шериф Хейзен – в хирургическом халате на два размера больше и бумажной шапочке, в которой он чувствовал себя шутом, – стоял у каталки и смотрел на лежащее на ней тело. На большом пальце ноги жертвы висела бирка с именем, но Хейзену не было нужды ее читать. Убитую звали миссис Шейла Свегг: тридцать два года, дважды разведена, детей нет, жила в городке Бромайд,* штат Оклахома, в парке трейлеров под названием "Шелестящие луга", парковочное место 40А.
Гребаное белое отребье.
И вот она лежит на стальном столе: вскрытая грудная клетка напоминает не до конца разрезанную свиную отбивную. Внутренности аккуратно сложены рядом, крышка черепа снята, мозг извлечен и помещен в стоящий неподалеку лоток. В воздухе царил нестерпимый запах разложения: прежде чем попасть в прозекторскую, тело Шейлы Свегг добрые сутки пролежало в кукурузе на жаре. Судмедэксперт, энергичный молодой парень по фамилии МакХайд, склонился над трупом и, бодро орудуя скальпелем, сыпал медицинскими терминами в закрепленный над столом микрофон. "Еще лет пять, – подумал Хейзен, – и налет энтузиазма слетит с него под действием горькой реальности."
От торса МакХайд перешел к глотке и, держа в правой руке инструмент, мелкими, отрывистыми движениями принялся вскрывать ее, периодически раздражая шерифа хрустом рассекаемых хрящей. Хейзен поискал в кармане сигарету, но, вспомнив о табличке с надписью "не курить", взял стоящую рядом баночку "Ментолатума", намазал себе под носом и сосредоточился на других вещах. На актрисе Джейн Мэнсфилд, звезде фильма "Эта девушка не может иначе", танцевальном вечере в "Дипер Элкс Лодж", воскресной рыбалке под пивко в национальном парке "Гамильтон Лэйк"… он думал о чем угодно, только не об останках Шейлы Свегг.
– Хм-м, – пробормотал судмедэксперт. – Взгляните-ка.
Приятные мысли улетучились так же быстро, как и появились.
– Что? – спросил Хейзен.
– Как я и подозревал. Подъязычная кость сломана. Видите: раздроблена, о чем свидетельствуют едва заметные кровоподтеки на шее.
– Ее задушили?
– Не совсем так. Схватили за шею и одним резким движением сломали ее. Смерть от перелома позвоночника наступила раньше, чем убитая задохнулась бы.
Хрусть-хрусть-хрусть.
– Сила была приложена неимоверная. Взгляните: дуга перстневидного хряща полностью отделена от щитовидного хряща и пластинки. В жизни не видел ничего подобного. Трахеальные кольца раздавлены. Шейный отдел позвоночника сломан в… посмотрим… в четырех… в пяти местах.
– Я вам верю доктор, – глядя в сторону, ответил шериф.
– Первое вскрытие, да? – подняв голову, улыбнулся МакХайд.
Хейзен ощутил, как внутри нарастает раздражение.
– Нет, конечно же, – солгал он.
– Нелегко привыкнуть, понимаю. Особенно когда появляется запашок. Летняя пора – не самое лучшее время для трупов. Жара совсем не идет им на пользу.
Судмедэксперт вновь принялся за работу, а Хейзен вдруг почувствовал, что у него за спиной кто-то есть. Он обернулся и вздрогнул от неожиданности: сзади стоял Пендергаст, возникший словно из ниоткуда.
– Сэр? – доктор удивленно поднял голову. – Прошу прощения, здесь…
– Все в порядке, – успокоил МакХайда шериф. – Он – агент ФБР, работает над делом под моим руководством. Специальный агент Пендергаст.
– Специальный агент Пендергаст, – строгим голосом проговорил судмедэксперт, – не могли бы вы назвать свое имя в микрофон? И, наденьте, пожалуйста, патологоанатомический халат и маску. Они лежат вон там.
– Разумеется.
"Как, черт возьми, ему удалось добраться сюда без машины и прочего транспорта?" – удивился Хейзен. Но появление Пендергаста не огорчило его. Шерифу уже не в первый раз приходило в голову, что присутствие агента ФБР может оказаться полезным. По крайней мере, до тех пор, пока тот соблюдает уговор.
Через минуту Пендергаст, умело натянув патологоанатомический халат, вернулся к прозекторскому столу. МакХайд тем временем вскрывал лицо жертвы – отделял толстые, эластичные лоскуты кожи и фиксировал их. Голова Шейлы Свегг, лишенная носа, ушей и губ, и до вмешательства судмедэксперта была сильно обезображена. "Боже, – думал Хейзен, глядя на жгуты мышц, белые тяжи связок и тонкие желтые прослойки жировой ткани, – жуткое зрелище."
– Вы позволите? – спросил агент ФБР.
Доктор отступил. Пендергаст склонился над телом, замер дюймах в трех от раздувшегося и зловонного лишенного черт лица, пристально глядя на окровавленные участки рваной плоти в тех местах, где некогда находились губы и нос. Кожа головы была завернута назад, но Хейзен по-прежнему видел пряди высветленных волос с темными корнями.
– Похоже, губы и нос отсекли неким примитивным орудием, – проговорил Пендергаст, отойдя от стола.
– Примитивным? – вскинул брови МакХайд.
– Я бы посоветовал провести микроскопическое исследование поверхностных тканей лица вкупе с детальным фотографированием процесса. И того участка головы, с которого, как вы конечно же заметили, содрали кожу.
– Ладно. Сделаем, – недовольно ответил судмедэксперт.
"Агент ставит доктора в неловкое положение, – не удержался от улыбки шериф. – Но если Пендергаст прав насчет этого…" – Хейзен не стал интересоваться, какое "примитивное оружие" тот имеет в виду. К горлу вновь подкатил ком, и он сразу же мысленно переключился на Джейн Мэнсфилд.
– Что насчет губ, ушей и носа? – спросил Пендергаст.
– Полицейские не могут их отыскать, – ответил МакХайд.
Камешек, брошенный в огород шерифа, вызвал у того всплеск раздражения. Судмедэксперт весь день только и делал, что отпускал ехидные комментарии по поводу огрехов в отчете Хейзена и, как следствие, его компетентности. На самом же деле, к тому моменту, как тот взялся за дело, копы из департамента штата уже успели здорово накосячить.
Доктор продолжил вскрывать бренные останки Шейлы Свегг. Пендергаст принялся кружить вокруг стола, рассматривая один орган за другим. Заложив руки за спину, он вел себя так, словно рассматривал выставленные в музее скульптуры.
– Вижу, вы установили личность убитой, – проговорил он, добравшись до бирки.
– Да, – кашлянул Хейзен. – Какая-то нищебродка с оклахомского пенхендла.* Мы нашли ее машину: корейская шушлайка была спрятана в кукурузе в пяти милях от противоположного конца города.
– Есть какие-либо предположения насчет того, что она там делала?
– В багажнике мы обнаружили кучу лопат и кирок. Охотница за древностями. Эти деятели вечно шастают вокруг курганов, раскапывают их в поисках старинных индейских артефактов.
– Значит, копатели для вас обычное явление?
– В здешних краях таковых немного, но да, некоторые зарабатывают себе на жизнь, переезжая из штата в штат и грабя древние памятники в поисках предметов для продажи на блошиных рынках. Они не пропустили ни единого кургана, поля битвы и кладбища от Додж-Сити до Калифорнии. У этих людей нет совести.
– Послужной список у жертвы имеется?
– Так, по мелочи. Подделка кредиток, торговля липовым барахлом на Ebay да мелкие мошенничества со страховкой.
– Вы изрядно продвинулись в расследовании, шериф.
Хейзен коротко кивнул.
– Итак, – сказал доктор, – вскрытие почти закончено. – Вопросы или особые распоряжения у кого-либо имеются?
– Да, – ответил Пендергаст. – Меня интересуют вороны и стрелы.
– Они в холодильнике. Желаете взглянуть?
– Будьте любезны.
МакХайд скрылся и через минуту вернулся с другой каталкой, на которой аккуратными рядами разложили ворон. На лапке каждой из них висела бирка. "Пожалуй, этим ее надо вешать не на палец, а на коготь," – подумал Хейзен. Рядом с птицами кучкой лежали стрелы.
Пендергаст склонился над стрелами, протянул руку, но остановился:
– Вы позволите?
– Пожалуйста.
Взяв стрелу рукой в латексной перчатке, агент ФБР медленно повертел ее в пальцах.
– Это копии индейских стрел. Их можно приобрести практически на любой заправке между Гарден-Сити и Денвером, – подсказал МакХайд.
Пендергаст продолжал рассматривать стрелу, вращая ее на свету.
– Это не копия, доктор, – проговорил он. – Это настоящая тростниковая стрела племени южных шайеннов. С оперением из маховых перьев белоголового орлана и наконечником второго типа, изготовленным из кремнистого сланца из Элибейтс, характерного для оружия жителей прерий долины реки Симаррон. Я бы предположил, что они были произведены между тысяча восемьсот пятидесятым и тысяча восемьсот семидесятым годом.
– Все настоящие? – спросил Хейзен, глядя, как спецагент кладет стрелу на место.
– Все. Несомненно, полный комплект. На аукционе "Сотбис" за подлинный набор в таком прекрасном состоянии можно выручить как минимум десять тысяч долларов.
В прозекторской воцарилась тишина. Пендергаст взял ворону и, аккуратно поворачивая тушку, прощупал ее.
– Похоже, все кости сломаны.
– Правда? – с недоверчивостью и раздражением в голосе спросил МакХайд.
– Да. Сломана каждая кость. Трупик превратился в месиво, – ответил Пендергаст и взглянул на доктора. – Вы ведь планируете провести вскрытие птиц, не так ли, доктор?
– Всех? – фыркнул тот. – Их тут две дюжины. Вскроем одну-двух.
– Я настоятельно рекомендую провести вскрытие всех ворон.
Судмедэксперт отступил от каталки:
– Агент Пендергаст, не понимаю, для чего это нужно, кроме как с целью траты моего времени и средств налогоплательщиков. Как я уже сказал, вскроем одну-двух птиц.
Пендергаст положил ворону на поднос, взял следующую и прощупал тушку. Таким образом, он перебирал птиц до тех пор, пока, наконец, не остановился на одной из них. Не успел доктор возразить, как агент ФБР схватил с хирургического лотка скальпель и аккуратным движением рассек брюшко птицы от края до края.
– Минуточку! – обрел дар речи МакХайд. – Вы не имеете права…
Хейзен наблюдал, как Пендергаст добрался до желудка и остановился, держа наготове скальпель.
– Немедленно положите птицу на место! – сердито приказал судмедэксперт.
Быстрым росчерком скальпеля спецагент вскрыл желудок вороны. Из-под разлагающихся кукурузных зерен показалось нечто розоватое и бесформенное, и Хейзен вдруг понял, что это человеческий нос. В животе у него снова екнуло.
Пендергаст положил ворону на лоток.
– Препоручаю поиски губ и ушей вашим умелым рукам, доктор, – произнес он, снимая перчатки, маску и патологоанатомический халат. – Копию заключения отправьте мне, пожалуйста, через шерифа Хейзена, – и, не оборачиваясь, покинул морг.

* Уильям Карлос Уильямс, предисловие к сборнику "Избранных стихотворений". Полностью цитата звучит так: Время – буря, в которой затерялись мы все. И лишь оказавшись внутри самого вихря, мы поймем, в какую сторону идти."
* Крошечный городок получил свое название благодаря наличию минеральных источников с содержанием бромидов. Также дословно его название можно перевести как "Скучища".
* Дословно: "ручка сковородки" – узкая полоса прерий, с обеих сторон окруженная горами.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 8.08.2014 - 01:12
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 8 ~

Сидя за стойкой в закусочной "У Мэйзи", Смит Людвиг помешивал ложечкой кофе и смотрел на стоящую перед ним тарелку с холодным мясным рулетом, к которому он едва притронулся. Стрелки часов показывали шесть вечера, надо было писать статью для завтрашнего выпуска, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. "То ли история чересчур громкая, – гадал Людвиг, – то ли я не способен о ней рассказать. Возможно, за долгие годы написания заметок, посвященных ярмаркам клуба "4-Н"* да редким дорожным авариям, я потерял хватку. А может, никакой хваткой я и не обладал."
Он поерзал на стуле и помешал ложечкой кофе.
Через зеркальную витрину заведения виднелась закрытая дверь департамента шерифа, расположенного на противоположной стороне улицы. "Боже, – подумал Людвиг, – как меня достал этот сварливый грубиян! Ничегошеньки у него не выведать. И полиция штата тоже молчит. До судмедэксперта и вовсе не дозвониться. И как, черт возьми, раскапывают сведения ребята из "Нью-Йорк Таймс"? Спору нет, "Таймс" – издание крупное, влиятельное, и играть с ними в молчанку еще хуже, чем отказываться от интервью."
Людвиг вновь опустил взгляд в чашку с кофе. Проблема заключалась в том, что газеты "Курьер округа Край" никто не боялся. Издание больше смахивало на местное посмешище. С чего бы людям уважать его как репортера, если назавтра он приезжает продавать место под рекламу, а послезавтра садится за руль грузовичка и развозит тираж, так как водителю, Полу Кетчуму, надо везти жену в Додж-Сити на химиотерапию.
И вот, убийство – самый громкий сюжет за всю его карьеру, а для публикации в завтрашнем номере материалов нет. Пусто. Конечно, всегда можно переработать вчерашнюю заметку, взглянуть на дело с иной точки зрения, намекнуть на зацепки, муссировать тот факт, что полиция не дает комментариев, и слепить из этого сносную статью. Однако жестокость и необычность преступления всколыхнула жителей сонного городка, и люди желали подробностей. К тому же, часть его хотела оказаться на высоте, поработать на славу и, когда наконец-то выдалась возможность, побыть настоящим журналистом.
Людвиг улыбнулся самому себе и покачал головой. Жена умерла, дочь давно уехала в более хлебное место на Западном побережье, газета теряет прибыль, а ему почти шестьдесят пять. Настоящий журналист… поздновато им становиться. О чем он только думает!
Репортер заметил, что негромкий гул голосов в зале вдруг стих и краем глаза увидел мужчину в черном костюме, маячившего по другую сторону витрины. Это был тот самый агент ФБР – он изучал меню, приклеенное скотчем к стеклу. Прочитав список блюд, агент подошел к двери и толкнул ее. Звякнул колокольчик.
Смит Людвиг чуть-чуть повернулся на стуле. Пожалуй, еще не все потеряно. Может, получится выведать что-нибудь у агента. Дело вряд ли выгорит, но попробовать-то стоит. Сгодятся даже мельчайшие крупицы информации. Смит Людвиг способен творить чудеса даже из обрывков сведений.
Агент ФБР – как там его звали? – скользнул на одну из банкеток, и Мэйзи поспешила к нему, чтобы принять заказ. Репортер без труда слышал ее: зычный голос хозяйки гремел на весь зал, но чтобы разобрать, что тихо отвечает ей Пендергаст, ему приходилось напрягать слух.
– Сегодняшнее дежурное блюдо,* – прогремела Мэйзи, – мясной рулет.
– Не сомневаюсь, – ответил агент ФБР. – Мясной рулет.
– Ага. Мясной рулет с белым соусом, на гарнир картофельное пюре с чесноком – домашнее, не из банки, – и стручковой фасолью. В фасоли содержится железо, а оно вам явно не повредит.
Репортер заставил себя подавить улыбку. Мэйзи уже взялась за беднягу-незнакомца. Не мытьем, так катаньем она заставит его набрать с десяток фунтов к моменту отъезда.
– Вижу, вы подаете свинину с фасолью, – проговорил агент. – Какие именно бобовые смеси вы используете?
– Бобовые смеси? В нашей свинине с фасолью нет никаких бобовых смесей! Только свежие ингредиенты. Я беру отборную красную фасоль, добавляю немного шпика, патоки и специй, и всю ночь тушу на медленном огне. Во рту тает! Свинина с фасолью – одно из наших самых популярных блюд. Итак, свинину с фасолью?
Ситуация становилась интересной. Людвиг повернулся еще чуть-чуть, чтобы лучше видеть происходящее.
– Шпика, силы небесные! Да, как любезно… – рассеянно пробормотал агент. – А жареный цыпленок?
– Цыпленка дважды обмакивают в фирменный кукурузный кляр по рецепту Мэйзи, жарят во фритюре до золотистой корочки и густо поливают белым соусом. Отлично сочетается с нашей фирменной сладкой картошкой фри.
Агент перевел взгляд на Мэйзи и с непроницаемым видом вновь уставился в меню.
– В ваших краях наверняка есть первосортная мраморная говядина? – спросил он.
– А как же. Могу приготовить вам стейк всеми возможными способами: на сковороде, в сухарях, на гриле, на открытом огне, потушить крупным куском или поджарить во фритюре. Подать с картошкой фри в сырном соусе и салатной заправкой "Зеленая богиня". С кровью, средней или хорошей прожарки. Скажите, чего желаете, и если я не смогу приготовить такой стейк, значит, его не существует в природе.
– А филейной вырезки у вас случайно нет? – осведомился агент мягким, практически льстивым голосом. Людвиг заметил, что, как минимум, половина посетителей закусочной увлеченно слушает их разговор.
– Есть, конечно же. Вырезка из поясничной части, филе, филейный край. У нас есть все, что пожелаете.
Повисло долгое молчание.
– Говорите, приготовите стейк на любой вкус?
– Именно так. Мы заботимся о наших клиентах, – Мэйзи обернулась и посмотрела на Смита Людвига, который тут же улыбнулся. – Правда, Смитти?
– Правда, Мэйзи, – ответил репортер. – Мясной рулет просто божественный.
– Тогда лучше берись-ка за вилку и доешь его!
Продолжая улыбаться, Людвиг кивнул. Мэйзи повернулась к агенту ФБР:
– Скажите, какой стейк вы предпочитаете, и я буду рада вам угодить.
– Не окажете ли вы любезность принести мне кусок вырезки, как следует очищенный от жира? Унций на шесть. Хочу на него посмотреть.
Мэйзи и бровью не повела. Если клиент желает взглянуть на стейк, прежде чем она его приготовит, так тому и быть. Провожаемая взглядом Людвига, хозяйка ушла на кухню и вскоре вернулась с куском превосходного филе. Репортер знал, что лучший кусочек она прибережет для Теда Франклина, к которому неравнодушна.
– Вот, глядите, – сказала Мэйзи, сунув тарелку под нос Пендергасту. – Уверяю вас, такого мяса вы нигде до самого Денвера не найдете.
Агент посмотрел на стейк, затем взял вилку и нож, срезал жир с одной из сторон, и вручил тарелку хозяйке:
– Буду признателен, если вы пропустите его через мясорубку. Со средней решеткой.
Людвиг замер. "Пропустить филе миньон через мясорубку? – подумал он, почти задержав дыхание. – Интересно, что же на это ответит Мэйзи?"
Мэйзи смотрела на агента ФБР. Посетители молча сидели на своих местах.
– И как же вам подать этот… э-э-э… гамбургер?
– Сырым.
– Хотите сказать, сырым, но не холодным?
– Будьте любезны, просто сырым. Вместе с ним принесите, пожалуйста, сырое яйцо и щепотку мелко нашинкованных чеснока и петрушки.
– Булочку с кунжутом или обычную? – заметно сглотнула Мэйзи.
– Спасибо, булочку не надо.
Кивнув, та развернулась и, оглянувшись, взяла тарелку и скрылась на кухне. Проводив Мэйзи взглядом, Людвиг немного подождал и решил, что пора действовать. Глубоко вздохнув, репортер взял свой кофе, прошел по залу и остановился перед столиком, за которым сидел агент ФБР. Агент поднял голову и смерил его продолжительным невозмутимым взглядом невероятно светлых глаз.
– Смит Людвиг, – протянул руку репортер. – Редактор "Курьера округа Край".
– Мистер Людвиг, – проговорил агент, пожав протянутую руку. – Моя фамилия Пендергаст. Садитесь, пожалуйста. Вы присутствовали на пресс-конференции сегодня утром. Должен заметить, вы задавали довольно проницательные вопросы.
Покраснев от неожиданной похвалы, немолодой и видавший виды репортер уселся на банкетку напротив Пендергаста.
Кухонная дверь распахнулась, и на пороге вновь появилась Мэйзи. В одной руке она держала тарелку, на которой холмиком возвышался свежий фарш из вырезки, в другой – тарелку с прочими ингредиентами и яйцом в пашотнице. Подойдя к Пендергасту, хозяйка поставила перед ним все, что принесла.
– Что-нибудь еще? – осведомилась Мэйзи. Вид у нее был убитый.
"Ну еще бы, – подумал Людвиг, – пропустить прекрасный кусок вырезки через мясорубку. Любой на ее месте расстроился бы."
– Это все, большое спасибо.
– Рады стараться, – Мэйзи попыталась улыбнуться, но репортер видел, что она уязвлена до глубины души. Это был совершенно новый поворот в ее кулинарном искусстве.
Людвиг и прочие посетители закусочной наблюдали, как Пендергаст посыпал сырое мясо чесноком, посолил, поперчил, разбил сверху сырое яйцо и аккуратно перемешал все вилкой. Затем сформировал из фарша холмик, посыпал сверху петрушкой и откинулся на спинку банкетки, чтобы полюбоваться творением своих рук.
– Стейк тартар? – неожиданно догадался Людвиг и кивнул на тарелку.
– Совершенно верно.
– Видел по телевизору, как его готовят. На канале "Фуд Нетворк". Ну и как вам?
Пендергаст деликатно подцепил вилкой кусочек, отправил его в рот и, прикрыв глаза, принялся жевать.
– Не хватает лишь бутылочки "Леовилль Пуаферре" девяносто седьмого года.
– Вам в самом деле стоит попробовать мясной рулет, – понизив голос, посоветовал репортер. – Что-то Мэйзи готовит хорошо, что-то не очень. Так вот, мясной рулет – одно из блюд, которые ей удаются. Он действительно чертовски хорош.
– Я подумаю.
– Откуда вы родом, мистер Пендергаст? Не могу понять по вашему акценту.
– Из Нового Орлеана.
– Какое совпадение! Как-то раз я ездил туда на карнавал Марди Гра.
– Замечательно. Сам я ни разу на нем не бывал.
Людвиг умолк и, сидя с приклеенной улыбкой, думал, как перевести разговор в более подходящее русло. Посетители вновь заговорили, и зал наполнился негромким гулом голосов.
– Люди сильно потрясены этим убийством, – начал он, еще сильнее понизив голос. – В нашем маленьком и сонном городке до сегодняшнего дня ничего такого не случалось.
– В этом деле имеются нетипичные моменты.
Похоже, Пендергаст не клюнул на приманку. Людвиг допил кофе, поднял чашечку над головой и крикнул:
– Мэйзи! Еще одну!
Хозяйка подошла с кофейником и еще одной чашкой.
– Тебе следует научиться хорошим манерам, Смит Людвиг! – заявила она, наливая вторую порцию ему и первую Пендергасту. – Своей матушке ты бы так орать не стал.
– Мэйзи уже двадцать лет меня воспитывает, – усмехнулся тот.
– И все бестолку! – подытожила та и отвернулась.
Разговор не клеился. Тогда Людвиг решил действовать напрямую. Он достал из кармана блокнот в линейку и положил на столик.
– Есть время ответить на несколько вопросов?
Пендергаст перестал жевать и не донес до рта вилку с сырым мясом:
– Шериф Хейзен предпочел бы, чтобы я не беседовал с прессой.
– Мне нужен материал для завтрашнего выпуска, – тихо проговорил репортер. – Горожане волнуются. Они напуганы. Люди имеют право знать, что случилось. Прошу вас.
Людвиг замолчал, сам удивившись тому, с каким жаром он обратился к агенту. Пендергаст посмотрел ему в глаза – репортеру показалось, что так прошло несколько минут, – а потом опустил, наконец, вилку и заговорил еще тише, чем его собеседник:
– По-моему, убийца – местный.
– Что значит "местный"? Из юго-западной части Канзаса?
– Нет. Из Медисин-Крик.
Людвиг почувствовал, как от лица отлила кровь. "Не может быть! – подумал он. – Я тут всех знаю. Пендергаст в корне не прав."
– Почему вы так считаете? – слабым голосом спросил репортер.
Покончив со стейком, спецагент откинулся на спинку банкетки, отодвинул чашечку с кофе и взял меню.
– Какое здесь мороженое? – поинтересовался он с едва уловимой и в то же время явственной надеждой в голосе.
– "Экстра-сливочное", от "Нилтоны", – прошептал Людвиг.
Пендергаст содрогнулся.
– А персиковый кобблер?*
– Из консервированных фруктов.
– А пирог с мелассой?
– Не советую.
Пендергаст положил меню на столик.
– В десертах Мэйзи не сильна, – наклонившись вперед, объяснил репортер. – Она по части мясных и картофельных блюд.
– Понятно, – агент еще раз пристально посмотрел на Людвига своими светлыми глазами и продолжил: – Медисин-Крик – городок обособленный, он как остров в бескрайнем Тихом океане. Приехать и уехать, никому не попавшись на глаза на дорогах, невозможно. К тому же, от Дипера, ближайшего городка, в котором есть мотель, двадцать миль пешком по кукурузному полю, – сделав паузу, он едва заметно улыбнулся и посмотрел на блокнот. – Гляжу, вы заметок не делаете.
– Расскажите мне что-нибудь, что можно напечатать, – нервно усмехнулся Людвиг. – Местные жители непоколебимо уверены в одном: убийца и жертва не из нашего городка. Дебоширы у нас водятся. Но, поверьте, убийц тут нет.
– И что именно в Медисин-Крик считают дебоширством? – со спокойным любопытством взглянул на репортера Пендергаст.
"Если я хочу получить от него какие-либо сведения, надо в свою очередь тоже что-то рассказать, – догадался тот. – Только вот поведать-то особо нечего."
– Время от времени случается бытовуха, – ответил он. – По ночам с субботы на воскресенье бывают хулиганства по пьяной лавочке, да дрэг-рейсеры гоняют по Край-роуд. В прошлом году кто-то забрался на птицебойню "Гро-Бейн", ну и тому подобное.
Людвиг сделал паузу. Похоже, Пендергасту требовалось больше сведений.
– Ребята нюхают газ из баллончиков, попадаются случаи передозировки наркотиков. К тому же, нежелательная беременность всегда была нашей бедой.
Пендергаст изогнул бровь.
– По большей части проблема решалась путем заключения брака. В старину девушек порой отсылали в другой город, где они рожали и отдавали ребенка на усыновление. Понимаете же, что в маленьком городке вроде нашего ребятам заняться особо нечем, кроме как… – он улыбнулся, вспомнив те времена, когда они с женой учились в старших классах и субботними ночами парковались у реки, вспомнил запотевшие стекла машины… Казалось, это было так давно, что окончательно кануло в Лету. – Ну, вот, – заключил Людвиг, стряхнув нахлынувшие воспоминания, – и все наши неприятности. До недавних пор.
Агент улыбнулся, подался вперед и заговорил так тихо, что Людвиг едва слышал его:
– Жертву опознали как Шейлу Свегг из штата Оклахома. Мелкая преступница и мошенница. Полиция нашла ее машину спрятанной в кукурузе неподалеку от Край-роуд, в пяти милях от городка. Судя по всему, Шейла Свегг занималась незаконными раскопками на здешних индейских курганах.
– Спасибо, – поблагодарил Людвиг, глядя на Пендергаста. "Вот теперь другое дело. Нелегальные раскопки на курганах – это уже не обрывки сведений, а почти готовая история," – подумал он и испытал прилив благодарности.
– И еще один момент. Рядом с телом полицейские нашли старинные стрелы, принадлежавшие племени южных шайеннов. Практически в идеальном состоянии.
Людвигу показалось, будто Пендергаст пристально смотрит на него.
– Необычная находка, – проговорил репортер.
– Да.
Их разговор был прерван неожиданно поднявшимся на улице шумом, перемежаемым чьим-то громким протестующим визгом. Людвиг выглянул в окно и увидел на другой стороне улицы шерифа: направляясь в свой департамент, тот вел по тротуару юную девушку. Отчаянно сопротивляясь, та упиралась каблуками в асфальт и вырывалась из наручников, рассекая воздух покрытыми черным лаком ногтями. Репортер тотчас же ее узнал: черная кожаная мини-юбка, бледная кожа, ошейник с шипами, фиолетовые волосы, окрашенные фирменной флуоресцентной краской "Дэй-Гло", блестящий пирсинг, – нет, ошибиться тут было невозможно. "Эклеры жрешь, шептуна пускаешь, смолишь раковые палочки!" – визг проник через стеклянную витрину закусочной, после чего Хейзен втолкнул девушку в департамент и захлопнул за собой дверь.
Людвиг с удивлением и неверием покачал головой.
– Кто это? – поинтересовался Пендергаст.
– Корри Свонсон, наша местная смутьянка. Кажется, таких, как она, ребята называют готами или что-то в этом роде. Они с шерифом Хейзеном в контрах. Судя по тому, что на Корри наручники, тот наконец-то нашел, за что ее арестовать.
Пендергаст положил на столик крупную купюру и, кивнув Мэйзи, встал:
– Надеюсь, мы с вами еще встретимся, мистер Людвиг.
– Разумеется. И спасибо за полезную информацию.
Колокольчик звякнул, дверь захлопнулась. Репортер наблюдал, как одетый в черный костюм специальный агент Пендергаст прошел мимо окна закусочной и, зашагав вниз по улице, в итоге слился с наступающими сумерками.
Неторопливо потягивая кофе, Людвиг размышлял над тем, что сообщил ему Пендергаст. И по ходу дела составленный в уме черновик передовицы приобретал совсем другой коленкор. Он разбил статью на абзацы, переписал вводный параграф. Не репортаж, а сенсация, в особенности тот фрагмент, что касался стрел. Мало им того, что женщину убили, так еще и нашли эти стрелы. У каждого, кто знаком с историей Медисин-Крик, возникнут не самые приятные ассоциации. Набросав параграф, репортер встал из-за стола. Ему шел седьмой десяток, суставы ныли от сырости. Но даже если здоровье уже не то, что прежде, Смит Людвиг все еще способен полночи провести на ногах и, пропустив пару стаканчиков виски, сочинить броский заголовок, сверстать безупречные макеты и успеть к сроку. И за сегодняшний вечер ему надо написать отличную статью.

* Молодежная организация, представляющая собой сеть клубов в городах и сельской местности, участники которой в процессе обучения осваивают выбранное ремесло или профессию.
* Ежедневно меняющееся недорогое блюдо, состоящее из мяса и трех видов овощей на выбор. Чаще подается на тарелке синего цвета с несколькими отделениями.
* Традиционный американский десерт из вареных персиков в легком сиропе, покрытых крупной крошкой домашнего овсяного печенья.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 18.08.2014 - 00:31
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 9 ~

Уинифред Краус суетилась на обставленной старинной мебелью кухне: поджарила тосты, наполнила кувшин апельсиновым соком, приготовила для гостя вареное яйцо и зеленый чай. Хлопоча над завтраком, старушка старалась не думать о жутких новостях, которые прочла сегодня утром на страницах "Курьера округа Край". "Кто бы мог совершить подобное зверство? – недоумевала она. – Да еще эти стрелы, что нашли возле тела… Разумеется, это не значит, что…" Уинифред слегка поежилась и отогнала пугающие мысли. И хоть образ жизни Пендергаста казался ей странным, мисс Краус очень радовалась тому, что специальный агент снял комнату в ее доме.
Постоялец был очень разборчив в еде и питье, и хозяйка всячески старалась ему угодить. Чтобы придать завтраку как можно более приятную атмосферу и, отчасти, подбодрить саму себя, Уинифред даже достала и выгладила старинную кружевную скатерть, доставшуюся от матери. Накрыв ею стол, она украсила его вазочкой с букетом только что сорванных бархатцев.
Снуя по кухне, Уинифред почувствовала, как вызванный убийством страх постепенно сменился ожиданием: Пендергаст попросил устроить ему утреннюю экскурсию в "Каверны". Вообще-то, самой просьбы как таковой, не прозвучало, однако вчера вечером, когда она упомянула о пещере, вид у него сделался довольно заинтересованный. Последний раз мисс Краус водила туда посетителей более месяца назад: двое славных молодых свидетелей Иеговы осмотрели "Каверны", а после любезно проболтали с Уинифред большую часть дня.
Ровно в восемь утра хозяйка услышала, как мистер Пендергаст, одетый в привычный черный костюм, легкой походкой спустился по лестнице и вошел на кухню.
– Доброе утро, мисс Краус, – поприветствовал он.
Пожилая женщина проводила постояльца в столовую и принялась подавать завтрак, чувствуя, как у нее перехватывает дух. Еще девчонкой она любила дело, которым занималась ее семья: Уинифред с удовольствием встречала гостей из различных уголков страны, чьи большие авто заполоняли парковку; ей нравилось ловить восхищенный шепот туристов и слушать их испуганные возгласы во время экскурсий. Она поддерживала порядок в пещере, сопровождала посетителей, тем самым пытаясь заслужить одобрение отца. И хоть жизнь семьи круто изменилась после того, как неподалеку проложили межштатную магистраль, ведущую на север, Уинифред так и не утратила волнения, охватывавшего ее всякий раз перед спуском в "Каверны", даже если на экскурсию шел всего один человек.
Покончив с завтраком, она оставила агента ФБР за чтением утреннего номера "Курьера округа Край", а сама отправилась в пещеру. Даже не имея посетителей, Уинифред ходила туда как минимум раз в день, чтобы вымести листья да заменить перегоревшие лампочки. Сегодня же мисс Краус наскоро проверила хозяйство и, убедившись, что все в полном порядке, пошла в сувенирную лавку и в ожидании устроилась за прилавком.
Пендергаст появился за несколько минут до десяти. Агент приобрел двухдолларовый билет и, следуя за Уинифред, прошел по бетонной дорожке, спустился в дыхало и оказался у железной двери с висячим замком. На улице вновь стояло пекло, а из входа в "Каверны" маняще тянуло приятной прохладой. Уинифред отперла и сняла замок, а затем повернулась к Пендергасту и начала вступительную речь, не менявшуюся с тех пор, как полвека назад отец кнутом и линейкой вдолбил в нее эти слова.
– "Краусовы Каверны", – начала она, – открыл мой дед Хирам Краус, который в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году приехал в Канзас с северной части штата Нью-Йорк в надежде начать новую жизнь. Он был одним из первых поселенцев округа Край и получил сто шестьдесят акров земли – прямо здесь, вдоль реки Медисин-Крик.
Уинифред сделала паузу и покраснела, довольная вниманием слушателя.
– Пятого июня тысяча девятьсот первого года он разыскивал пропавшую телку и наткнулся на вход в пещеру, почти полностью скрытый от людских глаз плотными зарослями кустарника. Взяв фонарь и топор, Хирам вернулся, расчистил склон, спустился и начал исследовать пещеру.
– А телку он нашел? – поинтересовался Пендергаст.
Вопрос сбил Уинифред с толку. Про телку никто из туристов не спрашивал.
– Ну да, нашел. Та забралась в пещеру, свалилась в Преисподнюю и, увы, погибла.
– Благодарю.
– Итак, – мисс Краус стояла на пороге, пытаясь вновь поймать нить повествования. – Ах, да. Как раз в это время в Америке начали появляться первые легковые автомобили. По Край-роуд стали ходить машины. На них, в основном, передвигались семьи, что держали путь в Калифорнию. Потратив год на постройку деревянных мостков, тех самых, по которым мы сейчас пойдем, Хирам Краус открыл пещеру для публики. Билет тогда стоил пять центов, – сообщила хозяйка и, сделав паузу для обязательной улыбки, слегка растерялась, не получив от Пендергаста никакой ответной реакции. – "Краусовы Каверны" мгновенно снискали популярность. Вскоре дед открыл сувенирную лавку, где посетители могли приобрести кусочек породы, минералы и окаменелости, а также предметы рукоделия и кружево, выручка за которые шла на нужды церкви. И все это при скидке в десять процентов для тех, кто побывал на экскурсии. А теперь сюда, пожалуйста: мы входим в пещеру.
Уинифред распахнула железную дверь, жестом пригласила Пендергаста следовать за ней, и они зашагали вниз по широким истертым ступенькам, возведенным поверх уходящего вглубь земли склона. Известняковые стены, поднимавшиеся по обе стороны лестницы, сводом смыкались над головой, образовывая тоннель. Под каменным потолком висели голые лампочки. Футов через двести спуск выходил на деревянные мостки, которые делали крутой поворот и вели в саму каверну.
Внизу, глубоко под землей, пахло влагой и мокрым камнем. Уинифред обожала этот запах, приятный, без примеси отталкивающих ноток плесени или гуано: в "Краусовых Кавернах" не водилось летучих мышей. Мостки извилистой дорожкой тянулись дальше, через сталагмитовый лес. Лампочек здесь было еще больше: подвешенные между каменных сосулек, они отбрасывали на стены пещеры причудливые тени. Невидимый глазу потолок уходил во тьму. Уинифред вышла на середину каверны, остановилась и, держа руки ладонями вверх – точь-в-точь как учил ее отец, – повернулась к Пендергасту.
– Сейчас мы находимся в Хрустальном храме – первой из трех обширных каверн в пещерной системе. В среднем, высота этих сталагмитов – двадцать футов. От наших голов до потолка около девяноста футов, а ширина Храма от стены до стены – сто двадцать.
– Великолепно! – произнес агент ФБР.
Уинифред просияла и начала рассказывать о геологической структуре пластов меловых отложений на территории юго-западного Канзаса, о том, как вода миллионы лет медленно просачивалась сквозь породу и постепенно образовала пещеру. Под конец она перечислила имена, которые дед Хирам дал некоторым сталагмитам: "Семеро гномов", "Белый единорог", "Борода Санты", "Иголка и нитка", и замолчала, ожидая вопросов.
– Все горожане побывали в пещере? – поинтересовался Пендергаст.
И вновь его вопрос заставил пожилую женщину замяться от удивления.
– Ну… да… думаю, да. С местных жителей мы, конечно же, денег не берем. Сложно зарабатывать на своих же соседях.
Больше вопросов не последовало. Тогда Уинифред обернулась, провела агента через сталагмитовый лес и вошла в тесный низкий коридорчик, ведущий в следующую пещеру.
– Не ударьтесь головой! – предупредила она через плечо.
Войдя, мисс Краус продефилировала на середину второй каверны и, взметнув подолом платья, повернулась к Пендергасту.
– Сейчас мы находимся в Великаньей библиотеке. Если посмотрите направо, увидите слои известкового туфа, которые за миллионы лет стали напоминать стопки книг. А вон те вертикальные колонны похожи на книжные полки. Вот почему дед ее так окрестил. Теперь… – проговорила она, двигаясь дальше.
Еще чуть-чуть, и они доберутся до Хрустальных колокольчиков, ее любимой части пещеры. И тут Уинифред вдруг вспомнила, что забыла резиновый молоточек. Она проверила карман, где прятала его, чтобы потом в нужный момент достать и устроить посетителям сюрприз, но молоточка там не оказалось. Должно быть, оставила в сувенирной лавке вместе с фонариком, который она также постоянно носила с собой на тот случай, если в "Кавернах" вдруг погаснет электричество. Уинифред сгорала со стыда: за полвека, что она водила сюда людей, ей еще ни разу не доводилось забывать молоточек.
– Что-то случилось, мисс Краус? – спросил Пендергаст. Все это время он внимательно наблюдал за ней.
– Забыла резиновый молоточек, с помощью которого я играю на Хрустальных колокольчиках, – чуть не плача, ответила та.
– Вот оно что, – проговорил агент ФБР, окинув взглядом окружавшие их сталактиты. – Полагаю, при ударе они начинают резонировать.
Уинифред кивнула:
– На них можно сыграть "Оду радости" Бетховена. Это гвоздь программы!
– Как интересно! Тогда придется посетить "Каверны" еще раз.
Уинифред порылась в памяти, думая, как бы продолжить разговор, но ничего приемлемого в голову не приходило, и она ощутила, как внутри нарастает паника.
– У вашего города, должно быть, богатая история, – произнес Пендергаст, неспешно изучая шелковистые волокна селенита, поблескивающие в лужицах отраженного света.
– О, да! – засияла мисс Краус, с благодарностью ухватившись за брошенную агентом соломинку. – А как же, богатая!
– И вы, наверное, почти все знаете о Медисин-Крик?
– Пожалуй, да, почти все знаю, – ответила Уинифред, почувствовав себя чуть лучше. Она уже предвкушала провести вторую экскурсию, на которую уж точно ни за что не забудет свой резиновый молоточек. "Я так разволновалась из-за этого ужасного убийства, – подумала старушка. – Возможно, даже сильнее, чем думала."
– Вчера вечером в закусочной у Мэйзи произошел один курьезный случай, – проговорил Пендергаст, склонившись над очередным скоплением кристаллов. – Шериф арестовал девушку по имени Корри Свонсон.
– А, да. От Корри с давних пор одни неприятности. Ее отец сбежал, а мать работает официанткой в боулинге "Кэндлпин Касл".* Коктейли подает, – Уинифред подалась вперед и прошептала: – По-моему, она пьет… и путается с мужчинами.
– А… – произнес Пендергаст.
– Ага! – воодушевилась хозяйка. – Ходят слухи, что Корри употребляет наркотики. Как и многие другие, она уедет из Медисин-Крик. И скатертью дорожка. Вот такие нынче дела, мистер Пендергаст: ребята вырастают, уезжают и больше никогда не возвращаются. Хотя, живут тут некоторые, которым, на мой взгляд, следует покинуть город. Например, Косматый Джим.
Уинифред взглянула на Пендергаста: тот внимательно изучал сталагмитовое образование. Так приятно видеть человека, которого столь заинтересовала ее пещера.
– Похоже, он был очень доволен арестом мисс Свонсон, – продолжил агент ФБР.
– Не удивлюсь. И все же шериф тот еще тиран. Вот так вот. И я повторю свои слова кому угодно. Не рычит он только на одного человека, своего помощника Теда Франклина, – Уинифред осеклась, гадая, не сболтнула ли лишку, но мистер Пендергаст смотрел на нее и сочувственно кивал. – И отпрыск его такой же тиран. Думает, что раз он сын шерифа, то можно творить все, что в голову взбредет. Я слышала, что он в старшей школе никому покою не дает.
– Понятно. А что там насчет Косматого Джима, о котором вы упоминали?
– Этот тип – обладатель самой дурной репутации, – неодобрительно фыркнула Уинифред, покачав головой. – Живет на свалке возле Дипер-роуд. Утверждает, что является потомком единственного человека, выжившего после резни у Медисин-Крик. Джим воевал во Вьетнаме, и знаете, война не прошла для него бесследно. Тронулся он. В жизни не найти более скверного субъекта, мистер Пендергаст. Он богохульствует. Пьет. Никогда не ходит в церковь.
– Вчера вечером я видел, как на лужайке у церкви устанавливали огромный щит.
– Это для гостя из университета штата Канзас, – пояснила Уинифред.
– Простите? – взглянул на нее Пендергаст.
– Он хочет засеять здесь еще одно кукурузное поле. Проводит какой-то эксперимент. Выбор сузили до двух городков: нас и Дипера. Окончательное решение будет объявлено в следующий понедельник. Человек из университета приезжает сегодня, и городские власти расстилают перед ним красную ковровую дорожку. Разумеется, это не всем приходится по душе.
– И почему же?
– Из-за опытного сорта кукурузы. Что-то там с ним нахимичили. По правде сказать, я в этом ничего не понимаю.
– Ну и ну, – проговорил Пендергаст и протянул руку. – Что же это я, прерываю расспросами вашу экскурсию.
Уинифред вспомнила, на чем прервался рассказ, а потом радостно поспешила дальше и подвела агента к краю широкой черной ямы, из которой тянуло куда более холодным воздухом.
– А вот и Преисподняя! Когда дед впервые пришел сюда, то бросил вниз камень и не услышал, как тот упал на дно, – сообщила хозяйка и выдержала театральную паузу.
– Как он узнал, что телка упала в яму? – спросил Пендергаст.
На Уинифред неожиданно накатила паника. Опять-таки до сегодняшнего дня об этом ее никто не спрашивал.
– Ну… я не знаю, – ответила она.
– Продолжайте, – улыбнулся Пендергаст и махнул рукой.
Они двинулись дальше и вскоре оказались у Безбрежного пруда. Желание агент ФБР загадывать не стал, тем самым разочаровав хозяйку, поскольку брошенные туристами монетки некогда являлись дополнительным источником дохода. Здесь мостки поворачивали назад, к Хрустальному храму, откуда и началась экскурсия. Уинифред закончила рассказ, пожала Пендергасту руку и с удивлением, но не без удовольствия обнаружила в ладони щедрые чаевые. Получив гонорар, мисс Краус первой принялась подниматься по деревянным ступенькам. Стоило ей выбраться на земную поверхность, как жара, словно молотом, ударила по голове, и Уинифред вновь остановилась.
– Как я уже сказала, все посетители получают десятипроцентную скидку одного дня на товары, представленные в сувенирной лавке, – напомнила она и поспешила внутрь, довольная тем, что Пендергаст последовал за ней.
– Я бы хотел взглянуть на кружево, – произнес агент.
– О чем речь! – с этими словами мисс Краус подвела его к витрине. Сначала Пендергаст долго рассматривал выставленное рукоделие, а потом остановился на красивой наволочке, вышитой крестиком. Его выбор особенно польстил Уинифред, так как эту наволочку она вышила своими собственными руками.
– Моей дорогой двоюродной бабушке Корнелии она очень понравится, – пояснил он, расплачиваясь за покупку. – Видите ли, бабушка больна, и порадовать ее могут лишь вот такие вещицы.
Уинифред с улыбкой упаковала наволочку в подарочную бумагу. Как замечательно, когда рядом есть такой джентльмен, как мистер Пендергаст. И как любезно с его стороны подумать о своей престарелой родственнице. Она ничуть не сомневалась в том, что двоюродная бабушка агента будет в восторге от подарка.

* Название заведения состоит из двух частей: "кэндлпин" – разновидность игры в боулинг с цилиндрическими кеглями, по форме напоминающими свечи, и "касл" – "замок".
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 20.08.2014 - 09:20
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 10 ~

Корри Свонсон сидела на узкой откидной койке в пустой камере городской тюрьмы и рассматривала облезлые стены, испещренные граффити. Художеств тут было хоть отбавляй, однако, несмотря на разный почерк и многообразие чернил, все они поразительным образом демонстрировали единство формы и содержания. Из офиса шерифа, расположенного в передней части здания, раздавались громкие звуки работающего телевизора. Шла одна из тошнотворных мыльных опер для живущих выхолощенной жизнью домохозяек: с экрана доносилось трепетное звучание органа и истеричные женские рыдания. Еще Корри слышала, как Хейзен беспокойно, будто запертый в клетке хорек, шумно расхаживает по офису в своих шутовских ботинках, шуршит бумагами и звонит по телефону. "Как у такого недомерка могут быть такие лапищи? – подумала девушка. – И как можно столько курить, все табаком провоняло. Часика через четыре мать будет вполне трезва для того, чтобы приехать и вызволить меня из камеры. А пока что я сижу тут за решеткой и, говоря ее языком, усваиваю урок, слушая, как приходит и уходит самый отвратительный в мире тип. Усваиваю урок, – мысленно повторила она. – Что ж, ничуть не хуже, чем торчать дома, выслушивая ее придирки или пьяный храп. По крайней мере, эта койка ничем не уступает продавленному матрасу у меня в комнате."
Девушка услышала, как в приемной хлопнула дверь, и до нее долетели звуки чьих-то шагов и негромкие голоса приветствовавших друг друга людей. Один голос Корри узнала: Брэд Хейзен, сын шерифа и ее одноклассник, заявился в департамент и притащил с собой дружков. Ребята намеревались пойти в офис и посмотреть, что идет по телевизору.
Корри поспешно улеглась на койку и отвернулась к стене, слыша, как компания бродит по кабинету. Один из парней принялся щелкать кнопкой пульта, переключаясь с одного паршивого канала на другой: телевикторины, мыльные оперы и мультфильмы сменяли друг друга, прерываясь громким шипением белого шума.
Не найдя ничего интересного, ребята вновь принялись ходить туда-сюда и бурчать. Корри услышала, как они вошли в открытую дверь и оказались в служебном помещении, где находилась ее камера. Повисла неожиданная пауза, а затем Брэд вполголоса сказал:
– Эй, парни! Гляньте, кто тут сидит! Так-так-так.
Корри слышала, как дружки младшего Хейзена, шаркая ногами, давясь от смеха и перешептываясь, миновали дверной проем. Их тут, как минимум, двое. Может, трое. Один из шайки, знамо дело, Чэд. Другой – Бифф. Брэд, Чэд и Бифф. Чертовы братья Харди.*
Один из парней издал губами неприличный звук, словно кто-то испортил воздух, и следом раздался сдавленный хохот.
– Что за вонь? – вновь подал голос Брэд. – Кое-кто вляпался в кучу?
Снова приглушенные смешки.
– Что ты натворила на этот раз?
– Твой легавый бобик по кличке Крысюка бросил свою тачку у таверны "Колесо повозки" и полчаса заправлялся эклерами, – не оборачиваясь, ответила Корри. – Мотор не заглушил, ключ оставил в замке зажигания, стекла не поднял. Ну как я могла устоять?!
– Мой кто?
– Хочешь – верь, хочешь – нет, но твой бесподобный курящий как паровоз и перерабатывающий эклеры в дерьмо папаша.
– О ком ты, черт подери, говоришь? – повысил голос Брэд.
– О твоем папаше, придурок!
Двое дружков тихо прыснули от смеха.
– Манда с ушами! – выругался Брэд. – У меня хотя бы есть папаша, чего не скажешь о тебе. Да у тебя и матери-то нормальной нет! – загоготал он, и кто-то – наверняка, Чэд – опять издал губами неприличный звук. – Разве не твоя мамаша, городская потаскуха, сидела здесь в прошлом месяце за пьянку и непотребное поведение? Какова мать, такова и дочь. Как говорится, яблочко от яблоньки недалеко падает. Или же, в твоем случае, дерьмо от задницы далеко не падает.
Снова раздался взрыв сдавленного смеха. Корри неподвижно лежала на койке, уставившись в стену.
– Эй, а газету ты сегодня читала? – шепотом продолжил Брэд. – Там говорится, что убийцей может быть кто-то из местных. Возможно, поклонник дьявола. Ты со своими дурацкими фиолетовыми волосами и намазюканными черными тенями глазами подходишь по всем статьям. Дьяволу поклоняешься по ночам, да? Выходишь на улицу и бормочешь молитвы?
– Именно так, Брэд, – не оборачиваясь, ответила Корри. – Каждый месяц в новолуние я купаюсь в крови новорожденного ягненка и читаю "Проклятье девяти врат". А после вызываю Люцифера и прошу его сделать так, чтобы твой член, если он у тебя есть, отсох.
Вновь послышались сдавленные смешки. Веселились дружки Брэда, но не он сам.
– Сучка! – буркнул тот и, сделав шаг вперед, заговорил еще тише: – На себя посмотри. Вырядилась в черное и считаешь себя крутышкой? А ведь ты не крутышка, а неудачница. Спорим, на этот раз ты не врешь. Зуб даю: ты на самом деле по ночам убиваешь животных. Или трахаешь их, – тихо усмехнулся он. – Потому что тебя, чучело, в жизни ни один нормальный мужик не захочет.
– Если увижу в здешних краях нормальных мужиков, дам тебе знать.
Корри услышала, как открылась дверь. В служебном помещении вдруг стало тихо, а потом до нее донесся низкий, невозмутимый голос шерифа.
– Брэд? – угрожающим тоном спросил тот. – Ты чего творишь?
– А, привет, пап! Мы просто болтаем с Корри, вот и все.
– Вот и все?
– Ага.
– Не вешай мне лапшу на уши. Я точно знаю, что вы здесь делаете.
Повисла напряженная тишина.
– Еще раз примешься изводить мою заключенную, и я лично тебя арестую и посажу под замок. Усек?
– Да, пап.
– Ну а теперь вон отсюда вместе со своими дружками. Вы на тренировку опоздали.
Виновато шаркая ногами, Брэд и его приятели покинули тюремный блок.
– С тобой все в порядке, Свонсон? – хрипло спросил шериф.
Та пропустила вопрос мимо ушей. Вскоре дверь закрылась, и Корри опять осталась в одиночестве. Лежа на койке, она прислушивалась к звукам телевизора и голосам в приемной, и, стараясь дышать ровно, пыталась забыть то, что наговорил ей Брэд. Еще год, и она свалит из этого ущербного городишки, из этого сраного пупа земли канзасской. Еще год, и прощай, мерзкий Медисин-Крик. "Не вляпайся я в десятом классе, – в который раз пришло ей в голову, – сейчас бы меня тут не было. А теперь я опять наступила на те же грабли. Что ж, гадать о том, как могло сложиться, смысла не имеет."
Дверь в приемную в очередной раз задребезжала. Пришел кто-то еще. Между визитером и Хейзеном начался разговор. "Кто это, помощник шерифа Тед? – подумала Корри. – Или мать, трезвая в кои-то веки?" Но нет: пришедший, кем бы он ни был, говорил так мягко, что девушка не могла понять, мужчина это или женщина. В голосе шерифа, наоборот, звучали стальные нотки, но из-за орущего телевизора Корри не могла разобрать слов.
В конце концов, она услышала, как в служебное помещение вошли.
– Свонсон?
Шериф. Глубоко затягиваясь сигаретой, он приблизился к решетке, и Корри почувствовала свежий запах табачного дыма. Звякнули ключи, щелкнул замок, и ржавая железная дверь ее камеры со скрипом распахнулась.
– Выходи.
Корри даже не шелохнулась. Голос Хейзена звучал особенно хрипло. Что-то вывело его из себя.
– За тебя только что внесли залог.
Корри продолжала лежать на койке. Тем временем заговорил второй вошедший. Голос у него был тихий и мягкий, с незнакомым ей акцентом.
– Мисс Свонсон? Вы можете идти.
– Кто вы? – не оборачиваясь, спросила та. – Вас прислала моя мать?
– Нет. Я – специальный агент ФБР Пендергаст.
"Боже мой, – подумала девушка. – Тот жуткий тип в костюме гробовщика, которого я видела разгуливающим по городу."
– Мне не нужна ваша помощь, – отрезала она.
– Может, вам стоило поберечь свои средства и не вмешиваться в дела местной полиции? – все тем же раздраженным тоном проговорил Хейзен.
Однако Корри невольно разобрало любопытство.
– И в чем подвох? – через секунду спросила она.
– Поговорим об этом на улице, – ответил Пендергаст.
– Значит, без условий не обойтись. Могу представить, чего вам надо. Извращенец.
Шериф разразился смехом, перешедшим в характерный для курильщика кашель:
– Ну, Пендергаст, что я вам говорил?
"С чего бы этому Пендергасту предлагать внести за меня залог? – раздумывала Корри, свернувшись клубком на койке. – Ясно же, что шериф его не очень-то и жалует."
И тут ей вдруг вспомнилась пословица: "Враг моего врага – мой друг". Девушка села и окинула взглядом тюремный блок. Вот он, гробовщик: задумчиво смотрит на нее, скрестив на груди руки. А этот коротышка-бульдог Хейзен стоит рядом: руки вдоль туловища, под редеющим ежиком волос сверкает лысина, на физиономии раздражение после бритья.
– Значит, я могу встать и уйти отсюда?
– Если вы этого желаете, – ответил Пендергаст.
Корри поднялась с койки, прошмыгнула мимо агента и шерифа и зашагала к выходу.
– Не забудь ключи от машины! – окликнул ее Хейзен.
Остановившись в дверях, та обернулась и протянула руку. Шериф стоял у решетки и помахивал связкой. Он не сделал ни единого движения, чтобы вернуть ей ключи, и тогда Корри шагнула вперед и выхватила их.
– Твоя машина стоит на парковке позади здания. Счет за работу эвакуатора – семьдесят пять долларов, – можешь оплатить позже.
Корри открыла дверь и вышла на улицу. После кондиционированного воздуха тюремной камеры она будто окунулась в горячую похлебку. Моргая от яркого света, бьющего в глаза, девушка обогнула здание, свернула в переулок и направилась к небольшой парковке, расположенной за департаментом шерифа. Там, облокотившись о ее машину, стоял тот извращенец в черном костюме. Стоило ей подойти поближе, как он сделал шаг вперед и открыл перед ней дверцу. Корри молча села за руль, захлопнула дверь, вставила ключ в замок зажигания и попыталась завести двигатель. После нескольких попыток тот с хрипом ожил, и "Гремлин" выпустил в воздух огромное облако жирного дыма. Мужчина в черном костюме отошел в сторону. Корри чуть подождала и высунулась в окно.
– Спасибо, – неохотно поблагодарила она.
– Рад был помочь.
Корри нажала на педаль газа, но автомобиль дернулся и заглох. Черт!
Она еще раз повернула ключ. Двигатель набрал обороты, и "Гремлин" выбросил еще одно выхлопное облако. Агент ФБР по-прежнему стоял на месте.
"Какого черта ему надо?" – подумала Корри. Ей пришлось признать, что тот вовсе не похож на извращенца. В конце концов, любопытство взяло верх, и девушка опять выглянула из машины.
– Ну, ладно, мистер специальный агент. В чем подвох?
– Расскажу, пока вы будете везти меня к дому Уинифред Краус, у которой я остановился.
Корри Свонсон ненадолго задумалась, а потом открыла пассажирскую дверь:
– Садитесь, – пригласила она и сбросила на пол кучу пустой тары из "МакДональдса". – Надеюсь, глупостей делать не станете.
Агент ФБР улыбнулся и ловко, словно кот, скользнул на сиденье.
– Можете мне доверять, мисс Свонсон. А я вам могу?
– Нет, – ответила та, взглянув на него.
Выжав сцепление, она рванула с парковки, оставив за собой пелену жирного дыма да пару смачных десятидюймовых следов от покрышек на подконтрольном Хейзену асфальте. Вылетев из переулка и свернув на дорогу, Корри не без удовольствия наблюдала, как рассерженный недомерок-шериф выкатился на улицу и принялся что-то кричать ей вслед, но тут же скрылся в черных клубах выхлопных газов.

* Персонажи популярной серии детских детективов, написанных рядом авторов под псевдонимом Франклин У. Диксон.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 28.08.2014 - 01:38
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 11 ~

Торговый район городка Медисин-Крик, штат Канзас, состоял из трех кварталов, застроенных коричневато-серыми кирпичными лавками с деревянными фасадами. На дорогу до окраины ушли считанные секунды. Корри вдавила в пол педаль акселератора, и проржавевший "Гремлин" заходил ходуном. В бардачке между передними сиденьями валялось десятка три аудиокассет с ее любимыми дэт-металом, дарк-эмбиентом, индастриалом и грайндкором. Одной рукой перебирая записи, она пробежала пальцами по коробочкам с надписями "Discharge", "Shinjuku Thief" и "Fleshcrawl", и в итоге остановилась на группе "Lustmord". Тесный салон автомобильчика наполнился отрывистыми, зловещими звуками первого трека альбома "Heresy". Мать не позволяла громко включать музыку дома, и Корри оснастила старичка "Гремлина" кассетным магнитофоном.
"Хреново мне придется, если я сейчас поеду домой, – подумала девушка, вспомнив о своей дражайшей родительнице. – Сейчас мать наверняка, частично протрезвев, страдает от похмелья. Хуже не бывает. Отвезу-ка я этого Пендергаста к старухе Краус, а потом поставлю машину под ЛЭП и посижу несколько часиков с книжкой."
– Ну, и почему вы в черном? – спросила Корри, окинув взглядом агента ФБР. – Кто-нибудь умер?
– Как и вы, я весьма неравнодушен к этому цвету.
Девушка фыркнула.
– Так о каком условии вы говорили?
– Мне нужен автомобиль с шофером.
– Что, я и мой лимузин "Гремлин"?! – не удержалась от смеха Корри.
– Я приехал на автобусе и считаю, что ходить по городу пешком довольно неудобно.
– Да вы что, издеваетесь? Глушитель у моей тачки дырявый. Она жрет кварту масла в неделю. Кондиционера нет, а салон так провонял выхлопом, что приходится ездить с открытыми окнами даже зимой.
– Предлагаю вам сто долларов в день за автомобиль и услуги шофера, плюс стандартную таксу за топливо и амортизационные издержки в размере тридцати одного цента за пройденную милю.
Сто долларов! Столько денег разом Корри в жизни не видела. "Не может быть, – подумала она. – Лапшу, небось, на уши вешает."
– Если вы – шишка из Бюро, – спросила она, – то где же ваша машина и шофер?
– Поскольку формально я в отпуске, служебный автомобиль мне не положен.
– Так, а почему вы выбрали меня?
– Все очень просто. Мне нужен человек с машиной, который знает город и которому больше нечем заняться. Вы как раз подходите. Вам же уже есть восемнадцать, верно?
– Недавно исполнилось. Но мне еще год учиться в школе, ну а потом я свалю из этой сраной канзасской дыры.
– Я надеюсь закончить свое дело задолго до того, как наступит следующий месяц и в школе начнутся занятия. Важно то, что вы знаете город, ведь так?
– Если "ненавижу" означает "знаю", то так, – рассмеялась Корри. – А вы подумали о том, как на наше сотрудничество отреагирует шериф?
– Полагаю, он будет рад тому, что вы нашли прибыльную работу.
– Вы многого не знаете, да? – покачала головой девушка.
– Недостаток сведений об этом месте я как раз и надеюсь восполнить. Предоставьте шерифа мне. Итак, мисс Свонсон, договорились?
– За сотню баксов в день?! Конечно, договорились! И, я вас умоляю: разве я похожа на "мисс Свонсон"? Зовите меня Корри.
– Я буду называть вас мисс Свонсон, а вы меня – специальный агент Пендергаст.
Корри закатила глаза и отбросила с лица прядь фиолетовых волос:
– Ну, ладно, специальный агент Пендергаст.
– Благодарю вас, мисс Свонсон.
Агент ФБР вытащил из пиджачного кармана бумажник и извлек оттуда пять сотенных банкнот. Корри с трудом отвела взгляд от купюр. Пендергаст тем временем аккуратно снял проволоку, на которой держалась сломанная крышка бардачка, положил деньги вовнутрь и вернул скрутку на место.
– Фиксируйте пройденное расстояние на бумаге. Сверхурочное время, отработанное помимо восьми часов в день, будет оплачиваться по двадцать долларов в час. Эти пятьсот долларов – ваш аванс за первую неделю работы, – пояснил он и вытащил из пиджачного кармана какой-то предмет. – Вот ваш сотовый телефон. Постоянно держите его включенным, даже ночью, во время зарядки. Личные звонки не принимайте и не звоните сами.
– Да кому мне звонить в этом Дерьмесин-Крик?
– Не имею ни малейшего представления. А теперь, будьте так любезны, разворачивайте автомобиль и проведите мне экскурсию по городку.
– Ну, поехали, – Корри глянула в зеркальце заднего вида, убедилась, что путь свободен, и резко крутанула руль, одновременно нажав на тормоз и газ. Взвизгнув покрышками, "Гремлин" развернулся на сто восемьдесят градусов, в сторону Медисин-Крик. – Научилась, играя в GTA* на школьных компьютерах, – усмехнулась Корри, повернувшись в сторону Пендергаста.
– Очень впечатляет. И все же, мисс Свонсон, я должен предъявить вам одно условие.
– Какое? – спросила та, подбавляя газу на пути к городку.
– Работая на меня, вы должны соблюдать закон и строго придерживаться правил дорожного движения.
– Ладно, ладно.
– По-моему, на этой дороге скорость ограничена сорока пятью милями в час. К тому же, вы не пристегнулись.
Корри опустила взгляд на счетчик спидометра – тот показывал пятьдесят миль в час, – и сбросила скорость до допустимой, а когда они въехали на городские окраины, покатила еще медленнее. Придерживая руль коленом, она попыталась выудить из-за сиденья ремень безопасности, отчего "Гремлин" вилял по дороге туда-сюда.
– Может, будет удобнее остановиться у обочины и достать его?
Раздраженно вздохнув, Корри съехала с дороги, вытащила ремень, пристегнулась и, вновь взвизгнув покрышками, рванула с места.
Пендергаст откинулся на спинку пассажирского сиденья. То оказалось сломанным, и агент ФБР оказался в полулежащем положении, едва доставая головой до уровня окна.
– Мисс Свонсон, как насчет того, чтобы осмотреть городок? – пробормотал он, прикрыв глаза.
– Осмотреть городок? Я думала, вы шутите.
– Я очень хочу ознакомиться с местными достопримечательностями.
– Да вы что, обдолбались?! Единственные наши достопримечательности – это жирдяи, уродливые дома да кукуруза.
– Поведайте мне о них.
– Ну ладно, как хотите, – усмехнулась Корри. – Мы приближаемся к очаровательной деревушке под названием Медисин-Крик, штат Канзас. Численность населения составляет триста двадцать пять человек и камнем падает вниз.
– Почему?
– Издеваетесь? Только долбоклюй не свалит из подобной дыры.
Повисла пауза.
– Мисс Свонсон?
– Что?
– Я понимаю, что вы по причине недостаточной или, возможно, даже убогой социализации полагаете, будто непечатные слова добавляют экспрессивности сказанному.
На осознание сказанного Пендергастом Корри потребовалась минута.
– Долбоклюй – не непечатное слово, – возразила она.
– Зависит от того, какой корень вы подставите после соединительной гласной.
– Шекспир, Чосер и Джойс тоже выражались.
– Вижу, я имею дело с квази-знатоком литературы. Да, но перу Шекспира принадлежат и такие строки:
Как ярок лунный свет... В такую ночь,
Когда лобзал деревья нежный ветер,
Не шелестя листвой, – в такую ночь
Троил всходил на стены Трои, верно,
Летя душой в стан греков, где Крессида
Покоилась в ту ночь.*
Корри взглянула на агента ФБР, который, прикрыв глаза, лежал на пассажирском сиденье, и сочла его по-настоящему странным.
– Итак, может, продолжим нашу экскурсию?
Девушка посмотрела налево, затем направо. По обеим сторонам дороги вновь появились кукурузные поля.
– Экскурсия окончена. Мы уже проехали город.
Немедленного ответа не последовало, и Корри на мгновение испугалась, что Пендергаст аннулирует свое предложение, и деньги из бардачка исчезнут в складках его черного костюма.
– В любом случае, я могу показать вам курганы, – добавила она.
– Курганы?
– Индейские курганы, что стоят вниз по реке. Единственное интересное место на всю округу. Вам, наверное, о них уже рассказывали: о проклятье Сорока пяти и прочую чушь.
Казалось, Пендергаст с минуту обдумывал предложение, а потом ответил:
– Курганы мы, пожалуй, осмотрим попозже. А сейчас, будьте добры, разверните автомобиль и снова, как можно медленнее, поезжайте по городку. Мне бы не хотелось упустить ни единой детали.
– Не думаю, что стоит делать еще один круг.
– Почему же?
– Шерифу это не понравится. Он не любит, когда машины катаются туда-сюда.
– Разве я не говорил, что шерифа беру на себя? – полностью закрыв глаза, напомнил Пендергаст.
– Ну, ладно, вы тут главный.
Корри подъехала к обочине, аккуратно, в три приема, развернулась и медленно покатила по Медисин-Крик:
– Слева от вас, – проговорила она, – находится таверна "Колесо повозки". Ей управляет Свид Кэхилл. Человек он порядочный, только умом не блещет. Его дочь – моя одноклассница. Вылитая кукла Барби. Таверна заведение в основном питейное, есть там почти нечего, за исключением вяленого мяса "Слим Джим", соленых бочковых огурцов и шоколадных эклеров. О, да! Хотите – верьте, хотите – нет, но это место славится своими шоколадными эклерами.
Пендергаст лежал, не шелохнувшись.
– Видите, по тротуару шагает дама с прической в стиле "Невесты Франкенштейна"? Это Клик Расмуссен, жена Мелтона Расмуссена, владельца нашей местной галантерейной лавки. Клик возвращается с ланча в клубе "Касл", а в пакете у нее остатки сэндвича с жареной говядиной, которые она несет для своего пса Персика. В закусочную Мэйзи Клик не ходит потому, что триста лет назад та встречалась с ее будущим мужем. Знала бы она, какие номера Мелтон откалывает с женой учителя физкультуры!
Пендергаст ничего не сказал.
– Вон та сушеная старая кошелка со скалкой, что выходит из лавки "По всей стране" – миссис Бендер Лэнг. Тридцать лет назад ее отец погиб во время пожара. Кто-то подпалил их дом. Они так и не узнали, кто это сделал и почему, – Корри покачала головой. – Некоторые считают, что поджог – дело рук старого Грегори Флэтта. Городской пьяница и псих, он однажды просто забрел в кукурузу и пропал. Тело так и не нашли. Флэтт постоянно болтал про НЛО, и лично я считаю, что он в итоге добился своего и был похищен. В ночь его исчезновения в северной части неба мерцали какие-то странные огни, – иронично усмехнулась Корри. – Медисин-Крик – типичный американский городишко, где у каждого обитателя или обитательницы имеется своя семейная тайна.
По крайней мере, при упоминании о семейных тайнах Пендергаст оживился и, приоткрыв глаза, посмотрел на нее.
– Да, да, у всех есть скелет в шкафу. Даже у этой спятившей старухи Уинифред Краус, в чьем доме вы остановились. Может, она и ведет себя как ханжа, но на самом деле все это напускное. Ее папаша гнал самогон и контрабандой возил в город спиртные напитки. Помимо всего прочего, он был слишком религиозен. Но это еще не все. Я слышала, что в юности Уинифред слыла городской соблазнительницей.
Пендергаст моргнул.
– Да, нравы в Медисин-Крик еще те! – Корри прыснула от смеха и закатила глаза. – Например, Вера Эстрем кувыркается с мясником из Дипера. Если ее муж когда-нибудь об этом узнает, прольется кровь. Дэйл Эстрем, председатель фермерского кооператива – самый гнусный тип в Медисин-Крик. Его дед, немецкий иммигрант, во время Второй Мировой вернулся в Германию, воевать на стороне нацистов. Можете представить, что на сей счет подумали люди. С войны дед так и не вернулся. Попросту говоря, всей семье свинью подложил.
– Действительно.
– И психов у нас тут тоже хватает. К примеру, бродячий ремесленник, который раз в год проезжает через Медисин-Крик и разбивает лагерь где-то в кукурузе. Или Косматый Джим – один раз побывал во Вьетнаме, но этого ему хватило с головой. Говорят, грохнул своего лейтенанта. Все только и ждут, когда в один прекрасный день он слетит с катушек.
Пендергаст вновь улегся на пассажирское сиденье и, судя по всему, уснул.
– Ну да ладно. Тут находится сетевая аптека "Все лекарства по рецепту". В том пустом здании раньше был музыкальный магазин. Это лютеранская церковь "Голгофа", относится к миссурийскому синоду. Пастора зовут Джон Уилбур, и он представляет собой типичный образчик косности.
Пендергаст ничего не ответил.
– Теперь мы проезжаем мимо заправки "Эксон", принадлежащей Эрни. Не ремонтируйте у него свою машину. Вон он собственной персоной стоит у бензоколонки. Его сын – главный травокур округа Край, а старина Эрни об этом ни сном, ни духом. А вон тем старым деревянным зданием владеют Расмуссены. Там галантерейная лавка, я вам о ней рассказывала. Их девиз: "Если желаемое не отыщется здесь, значит, там оно вам и не нужно". Я всегда недоумевала, где это – "там"? По левую руку виден департамент шерифа, но мне вряд ли надо показывать вам это место. А справа стоит закусочная "У Мэйзи". Ее мясной рулет едва съедобен, а от десертов гиена обдрищется. О-ой, я так и знала! Вон он, едет!
Через зеркало заднего вида Корри наблюдала, как патрульный автомобиль шерифа, сверкая проблесковыми маячками, выкатился из переулка.
– Эй! – позвала она Пендергаста, который все так же лежал без движения. – Проснитесь! Меня сейчас полиция остановит.
Но тот, похоже, крепко спал.
Шериф повис у нее на хвосте и крякнул сиреной:
– Остановитесь, пожалуйста, у обочины дороги, – проскрипело из громкоговорителя на крыше патрульного авто. – Оставайтесь в машине.
Корри, по меньшей мере, раз десять оказывалась в подобной ситуации, вот только на сей раз в салоне сидел Пендергаст. Девушка догадалась, что шериф наверняка не заметил агента ФБР, низко сползшего в кресле. Несмотря на сирену и шум, его глаза по-прежнему были закрыты. "Может, он умер? – подумала она. – Вид у него точно покойницкий."
Дверь патрульной машины распахнулась, шериф выбрался на дорогу и неторопливой походкой направился к "Гремлину". Дубинка на боку покачивалась в такт шагам. Положив мясистые ладони на оконный проем с пассажирской стороны, он заглянул в салон, и, увидев агента ФБР, резко отпрянул:
– Господи!
Пендергаст открыл один глаз:
– Проблемы, шериф?
Корри с наслаждением наблюдала за тем, какой у Хейзена сделался вид. Он вспыхнул, и все лицо – от покрытых пушком складок кожи над воротником рубашки до самых кончиков ушей, – приобрело ярко-красный оттенок. "Вот бы Брэд с возрастом стал таким же, как его папаша," – подумала она.
– Что ж, агент Пендергаст, – начал шериф, – просто дело в том, что мы не позволяем людям бесцельно кататься по городу. Корри уже трижды проехала туда-сюда.
Хейзен сделал паузу, явно ожидая дальнейших объяснений, но после долгого молчания понял, что ответа не дождется.
В конце концов, он оттолкнулся от машины, выпрямился и сказал:
– Можете ехать.
– Раз уж вы заинтересовались нашими передвижениями, – проговорил Пендергаст, растягивая слова в своей неторопливой манере, – должен сообщить, что по мере того, как мисс Свонсон будет показывать мне городские достопримечательности, мы снова проедем по Медисин-Крик. Возможно, даже в пятый раз. В конце концов, я в отпуске.
"Понимает ли вообще этот так называемый спецагент Пендергаст, что он творит? – думала Корри, глядя на хмурое лицо Хейзена. – Нажить такого врага, как шериф, в городке вроде Медисин-Крик – дело серьезное. Я сама по глупости наступила на те же грабли."
– Признателен вам за беспокойство, шериф, – поблагодарил агент ФБР и повернулся к Корри. – Ну, мисс Свонсон, поехали?
Девушка секунду помедлила, глядя на шерифа Хейзена, и пожала плечами. "Да гори оно ясным пламенем," – подумала она в следующий миг, и "Гремлин", взвизгнув покрышками и выпустив очередное облако черного дыма, набирая скорость, рванул с обочины.

* "Великий автовор" – серия популярных компьютерных игр, в которых игрок выступает в роли преступника и выполняет различные задания.
* Уильям Шекспир, "Венецианский купец". Перевод Т. Щепкина-Куперник.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 31.08.2014 - 04:34
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 12 ~

Стоило солнцу погрузиться в кроваво-красные клочья облаков, плывущих вдоль линии горизонта, как из дверей закусочной "У Мэйзи" вышел специальный агент Пендергаст в сопровождении стройного мужчины в форме служащего компании "Федерал Экспресс".
– Мне сообщили, что я найду вас здесь, – проговорил тот. – Я вовсе не хотел прерывать ваш ужин.
– Все в полном порядке, – ответил агент ФБР. – Я не особо-то и голоден.
– Если распишетесь в накладной прямо сейчас, я оставлю груз у задней двери.
Пендергаст расписался в предложенном бланке.
– Мисс Краус покажет, куда все поставить. Не возражаете, если я взгляну?
– Пожалуйста. Ваш заказ занял половину фургона.
Сверкающий грузовик с логотипом "ФедЭкс", запаркованный у закусочной, никак не вязался с пыльной серой улицей. Пендергаст заглянул в фургон. Вдоль одной стены стояло с дюжину больших ящиков, часть которых была снабжена ярлыками с надписью "Скоропортящийся груз. Упаковано в контейнеры со льдом."
– Все они из Нью-Йорка, – пояснил водитель. – Ресторан открываете, да?
– Это мое спасение от Мэйзи.
– Простите?
– Похоже, все в порядке. Благодарю.
Пендергаст отошел назад, посмотрел, как грузовик плавно растворился в густых вечерних сумерках, а затем зашагал на восток, в противоположную сторону от догоравшего заката. Через пять минут городишко Медисин-Крик остался позади. Дорога, черным разломом рассекая кукурузу, тянулась вперед.
Пендергаст ускорил шаг. Смутно представляя себе, куда и зачем идет, агент в большей степени полагался на чутье, нежели на факты. На интуицию, которая, как он знал, являлась конечным результатом наиболее сложного вида мышления.
Стая ворон вспорхнула над окутанным сумраком полем, и по воздуху поплыл аромат почвы и кукурузных стеблей. Впереди показался свет фар быстро приближавшегося автомобиля, и вскоре гигантская фура, покачиваясь, промчалась мимо агента ФБР, оставив за собой облако пыли и выхлопных газов.
В двух милях от города Пендергаст остановился: влево от трассы отходила грунтовая дорога, по обе стороны которой стеной стояли кукурузные стебли. Агент свернул на нее и быстрым, бесшумным шагом двинулся дальше. Через некоторое время подъем стал более крутым: грунтовка вела к темневшей на горизонте роще и огибала курганы – три невысоких холма, чьи силуэты чернели на фоне сумеречного неба. Миновав поле, дорога превратилась в тропинку, и впереди показались деревья – гигантские тополя, толстые стволы которых покрывала грубая, похожая на растрескавшийся камень, кора. На земле, корявыми сучьями вверх, валялись сломанные ветви.
Оказавшись в сени тенистой рощи, Пендергаст остановился и посмотрел назад: долгий пологий спуск тянулся вниз, в направлении городка. Далекие уличные фонари образовывали светящийся крест в темном море кукурузы. К югу от Медисин-Крик обособленной горсткой огней сияла птицебойня "Гро-Бейн", а между ними протекала речушка – извилистая цепочка тополей змеилась среди окрестных полей. На первый взгляд плоский ландшафт имел плавные волнообразные перепады. Место, на котором стоял Пендергаст, было самой высокой точкой на много миль вокруг.
Летняя густая ночь опустилась на землю. Пожалуй, стало даже немного прохладнее. В темнеющем небе ярко сверкали немногочисленные звезды.
Пендергаст развернулся и двинулся дальше, вглубь окутанной мраком рощи. В своем черном костюме он вскоре стал практически невидим. По тропинке, то появлявшейся, то исчезавшей в зарослях лебеды и белого дуба, агент прошел еще четверть мили и вновь остановился.
Курганы лежали прямо перед ним.
Три широких, низких холма, расположенных в виде треугольника, футов на двадцать возвышались над окружающей местностью. Склоны двух из них были расчищены: пласты известняка и гигантские валуны выступали наружу. Тополя тут росли еще плотнее, и темнота под их кронами была еще гуще.
Пендергаст внимал звукам августовской ночи. Хор насекомых выводил неистовые трели. Светлячки, мигая, вились среди немых стволов; их мерцающий свет мешался с далекими всполохами зарниц в северной части небосклона. Полумесяц, устремив вверх рога, висел над самой кромкой горизонта.
Пендергаст стоял, не шелохнувшись. Ночное небо расцветало россыпью звезд. Вскоре он начал различать остальные звуки: шуршание мелких животных, скрежет когтей, шелест птичьих крыльев. Следом во мраке блеснули чьи-то близко посаженные глаза. Где-то ниже по реке завыл койот, и со стороны Медисин-Крик тихо, на грани слышимости, в ответ залаяла собака. Серебристого света луны было вполне достаточно для того, чтобы видеть тропинку и растущие вокруг деревья. Из высокой травы раздалось пение сверчков: сначала подал голос один, а за ним застрекотали и все остальные.
Наконец, Пендергаст медленным, бесшумным шагом направился вперед, к темному трио курганов. Вдруг под ногой хрустнул лист, и сверчки замолчали. Агент подождал, пока насекомые, один за другим, вновь не заведут свою песню, и двинулся дальше. Оказавшись у подножья первого кургана, он тихо опустился на колени, разгреб опавшую листву, копнул пальцами грунт и, зачерпнув горсть, покатал его в ладонях и поднес к носу.
У каждого типа почвы имелся свой характерный запах. Да, это была та же земля, что и найденная на кирках и лопатах в багажнике автомобиля Шейлы Свегг. Шериф оказался прав: та раскапывала курганы в поисках артефактов. Взяв щепотку почвы, Пендергаст положил ее в маленькую стеклянную пробирку, закупорил пробкой, убрал в карман пиджака и поднялся на ноги.
Луна скрылась за горизонтом. Светлячки перестали мигать, зарницы вспыхивали все реже и вскоре исчезли совсем. Густая тьма медленно окутывала курганы.
Пендергаст миновал первый из них, затем второй, и оказался в центре образованного ими треугольника. Три черных возвышенности постепенно становились неразличимыми – наступила полная темнота.
И все же агент стоял на месте и ждал. Прошло полчаса. Затем час.
Неожиданно сверчки замолчали.
Пендергаст ждал, когда они запоют снова. Он весь подобрался, мускулы напряглись. Агент чувствовал, что справа от него во тьме есть какое-то существо, которое изо всех сил старается остаться незамеченным. Двигалось оно очень тихо – чересчур тихо даже для его невероятно чуткого уха. Но сверчки, в отличие от человека, обладали способностью ощущать колебания почвы и знали, что здесь кто-то есть.
Пендергаст напряженно ждал, пока расстояние между ними не сократилось до пяти футов. Существо остановилось. Оно тоже выжидало.
Один за другим вновь застрекотали сверчки. Но спецагент не купился на их переливы. Существо по-прежнему было здесь. И ждало.
В конце концов, оно тронулось с места и, двигаясь еще медленнее, чем прежде, стало приближаться к Пендергасту. Шаг, второй, третий…
Стоило ему подойти на расстояние вытянутой руки, как агент одним движением рванул в сторону, выхватил пистолет и фонарь и направил их на прятавшуюся во мраке фигуру. Луч света озарил разъяренного типа: пригнувшись, тот стоял на тропинке, дуло его двуствольного дробовика смотрело туда, где еще мгновение назад находился Пендергаст. Грохнул оглушительный выстрел, человек с нечленораздельным воплем отпрянул назад, и в тот же миг агент набросился на него. Секунда – и дробовик упал на землю, а тип с выкрученной за спину рукой и приставленным к виску пистолетом, согнулся пополам. Сначала он сопротивлялся, а потом обмяк.
Пендергаст ослабил хватку, и мужчина рухнул на землю. Вид у него был необычный: одежды из оленьей кожи, через плечо перекинута веревка с убитыми белками, за ремнем – огромный самодельный нож, широкие ступни босых ног перепачканы грязью, а глубоко посаженные глаза-изюминки на изборожденном глубокими морщинами лице наводили на мысль о том, что их обладатель – человек, живущий вне времени. И все же его телосложение, а также блестящие, удивительно длинные волосы и борода указывали на то, что этому дюжему мужчине не больше пятидесяти лет.
– Стрелять впопыхах не рекомендуется, – заметил Пендергаст, стоя над ним. – Можно кого-нибудь ранить.
– Ты еще кто такой? – резко вскрикнул тот, лежа на земле.
– То же самое я собирался спросить у вас.
Мужчина сглотнул и, слегка придя в себя, сел.
– Перестань светить мне в лицо, черт возьми!
Пендергаст опустил фонарь.
– Да кем ты себя возомнил? Пугаешь порядочных людей до полусмерти.
– Вашу порядочность еще предстоит доказать. Прошу, встаньте и назовите свое имя.
– Можете просить что угодно, мистер. Мне по хрен, – огрызнулся незнакомец, но все же поднялся на ноги и принялся стряхивать с себя листья и выбирать веточки из бороды и волос. Затем отхаркнул огромный сгусток мокроты, сплюнул в темноту и грязной рукой – сначала ладонью, потом тыльной стороной, – вытер бороду и губы и сплюнул еще раз.
Пендергаст вытащил жетон и провел им перед носом мужчины. Тот округлил глаза и снова сощурился.
– ФБР? – рассмеялся он. – В жизни бы не подумал!
– Специальный агент Пендергаст, – представился оппонент, захлопнул кожаный бумажник и убрал его в карман пиджака.
– Я не разговариваю с федералами.
– Прежде чем делать еще какие-либо поспешные заявления, которые в будущем могут испортить вам репутацию, знайте: у вас есть выбор. Вы можете неофициально побеседовать со мной здесь… – предложил агент и сделал паузу.
– Или?
Пендергаст неожиданно улыбнулся: тонкие губы растянулись, обнажив ряд превосходных белых зубов. Однако в свете фонаря вид у него был далеко не дружелюбный.
Мужчина достал из кармана косичку жевательного табака, отломил кусочек и сунул за щеку.
– Вот черт! – выругался он и сплюнул.
– Можно узнать, как вас зовут? – поинтересовался Пендергаст.
Незнакомец молчал минуту, затем вторую.
– Черт! – ответил он, наконец. – Наличие имени преступлением вроде бы не считается, да? Меня зовут Гаспарилья. Лонни Гаспарилья. Могу ли я забрать свой дробовик?
– Посмотрим, – Пендергаст посветил фонарем на связку окровавленных белок. – Вот, значит, что вы здесь делаете. Охотитесь.
– Я на курганы не пейзажем любоваться прихожу.
– Мистер Гаспарилья, вы живете неподалеку отсюда?
– Странный вопрос! – хохотнул тот. Пендергаст ничего не ответил, и тогда Гаспарилья еще раз мотнул головой вбок. – Я разбил лагерь вон там.
Агент поднял дробовик, раскрыл его, извлек стреляные гильзы и вручил Гаспарилье незаряженное оружие.
– Покажите мне, пожалуйста.
Пятиминутная прогулка привела их к краю рощи, граничившей с кукурузным морем. Гаспарилья нырнул в междурядье, и вскоре пыльная проторенная тропинка привела их к тополям, что росли по берегам Медисин-Крик. Воздух здесь пах влагой, рядом тихо журчала, перекатываясь по песчаному ложу, река. Впереди виднелось красноватое зарево костра, разведенного на глинистой почве. Над огнем висел большой железный котелок с кипящим варевом, источавшим ароматы лука, картофеля и перца.
Гаспарилья взял из кучи дров несколько поленьев и подбросил их поближе к углям. Вспыхнувшее пламя озарило маленький лагерь: стоящую рядом с костром засаленную палатку, колоду-скамью и лежащую на чурбаках старую дверь, служившую хозяину столом.
Сняв с плеча связку с добычей, Гаспарилья бросил ее на импровизированный стол и, вытащив из-за пояса нож, принялся за работу. Взяв белку, он вспорол ей брюхо, вытащил кишки, отбросил их в сторону и рывком содрал с тушки кожу. Затем разрубил на части и отправил мясо в кипящий котелок. На каждую у него ушло менее двадцати секунд.
– Что вы здесь делаете? – поинтересовался Пендергаст.
– Работа у меня разъездная, – ответил Гаспарилья.
– Работа?
– Точу инвентарь. В теплые месяцы дважды объезжаю свою территорию. А на зиму двигаюсь на юг, в Браунсвилл. Угадали, я точу все: от бензопил до лопастей комбайнов.
– На чем вы ездите?
– На пикапе.
– Где он запаркован?
В последний раз взмахнув ножом, Гаспарилья бросил в котелок оставшуюся белку и мотнул головой в сторону дороги:
– Вон там. На тот случай, если хотите проверить.
– Я намерен это сделать.
– В городе меня знают. Я всегда ладил с законом. Можете спросить шерифа. Как и вы, я зарабатываю себе на жизнь. Разве что не шныряю в темноте, светя фонарем в лицо и пугая людей до полусмерти, – проговорил Гаспарилья и бросил в котелок немного обжаренной лимской фасоли.
– Если, по вашим словам, в городе вас знают, то почему вы поселились здесь?
– Мне нравится жить на просторе.
– И ходить босиком?
– Что?
Пендергаст направил луч света на грязные ноги мужчины.
– Обувь дорого стоит, – Гаспарилья порылся в кармане, вытащил жевательный табак, отломил еще кусочек и сунул в рот. – А что здесь делаете вы, федерал? – полюбопытствовал он и принялся тыкать пальцем в щеку, с довольным видом выравнивая комок.
– Полагаю, вы догадываетесь, мистер Гаспарилья.
Тот искоса посмотрел на агента, но ничего не ответил.
– Она раскапывала курганы, ведь так? – спросил, наконец, Пендергаст.
– Ага, – сплюнул Гаспарилья.
– Как долго?
– Не знаю.
– Что-нибудь нашла?
– Копатели не впервые орудуют на курганах, – пожал плечами Гаспарилья. – Я на них особого внимания не обращаю. Будучи в здешних краях, я поднимаюсь наверх только для того, чтобы поохотиться. Мертвых я не тревожу.
– Захоронения там есть?
– Говорят, что есть. К тому же, когда-то в тех местах была резня. Это все, что я знаю и желаю знать. Курганы меня пугают. Не водись там белки, я бы туда не ходил.
– Я слышал, с этим местом связана некая легенда. Кажется, проклятье Сорока пяти.
Гаспарилья ничего не ответил, и в лагере надолго установилась тишина. Изредка посматривая на Пендергаста, он помешивал варево палкой.
– Убийство произошло три дня назад, во время новолуния. Может быть, вы что-либо видели или слышали?
– Ничего, – Гаспарилья снова сплюнул.
– Где вы ходили тем вечером, мистер Гаспарилья?
– Если вы намекаете на то, что я убил ту женщину, – проговорил тот, помешивая варево, – то, полагаю, наш разговор закончен, мистер.
– Я бы сказал, что он только начался.
– Не грубите. Я в жизни никого не убивал.
– Тогда с чего бы вам возражать: расскажите подробно, где вы ходили в тот день.
– Это был второй день моего пребывания в Медисин-Крик. Ближе к вечеру я охотился на курганах. Она была там, копала. Сюда я вернулся на закате, провел ночь в лагере.
– Она вас видела?
– А вы меня видели?
– Где именно она копала?
– Везде. Я держался на расстоянии. Неприятности я сразу чую, – Гаспарилья быстро помешал содержимое котелка, достал эмалированную оловянную миску и побитую ложку, и налил себе варева. Зачерпнув немного ложкой, он подул на нее, попробовал, зачерпнул еще, но до рта не донес: – Думаю, вы тоже хотите?
– Не откажусь.
Гаспарилья молча достал вторую миску и протянул ее Пендергасту.
– Благодарю, – ответил тот и, наполнив миску, попробовал угощение. – Бергу,* да?
Гаспарилья кивнул и отправил в рот щедрую порцию варева. Бульон тек по его спутанной черной бороде. Громко жуя, он выплюнул несколько костей, сглотнул и провел по губам рукой, а ту вытер о бороду.
Остаток ужина они провели в молчании. Затем Гаспарилья сложил миски, откинулся на колоду и достал косичку табака.
– А теперь, мистер, коль вы узнали, что хотели, может, отправитесь восвояси? Вечером я люблю посидеть в тишине.
– Мистер Гаспарилья, – Пендергаст встал, – я оставлю вас в покое. Но прежде чем я уйду, напомню: если вы можете добавить что-то еще, я бы посоветовал рассказать сейчас, нежели ждать, пока я все выясню сам.
Гаспарилья сплюнул коричневую струйку слюны в сторону реки:
– Я не горю желанием иметь какое-либо отношение к этому делу.
– Вы уже имеете к нему отношение. Либо вы – убийца, мистер Гаспарилья, либо ваше дальнейшее пребывание здесь грозит вам смертельной опасностью. Так или иначе.
Гаспарилья хмыкнул, откусил еще кусочек табака, сплюнул, а потом спросил:
– Вы верите в дьявола?
Пендергаст взглянул на него. Светлые глаза поблескивали в свете костра.
– А почему вы спрашиваете, мистер Гаспарилья?
– Потому что сам в него не верю. Лично я считаю, что россказни о дьяволе – это все бредни проповедников. Но здесь, на этой земле, водится зло, мистер федерал. Вы спрашивали о проклятье Сорока пяти? Так вот, можете прямо сейчас отправляться домой, ибо вам никогда не докопаться до его сути. В большинстве случаев, злу, о котором я говорю, находится объяснение. Но порой, – Гаспарилья сплюнул и наклонился вперед, будто желая сообщить Пендергасту тайну, – порой объяснения просто нет.

* Мясное рагу с овощами, изначально готовившееся исключительно из белки.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 11.09.2014 - 17:53
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 13 ~

Въехав на своем автомобиле марки "АМС Пейсер" на парковку у лютеранской церкви "Голгофа", репортер увидел, что та полностью заставлена нагретыми на жаре машинами, сверкавшими в лучах августовского солнца. На скромном фасаде, сложенном из красного кирпича, была закреплена большая афиша, края которой уже скручивались от пекла. "Тридцать третий ежегодный ужин с жареной индейкой" – гласила она. Рядом висел еще более внушительных размеров плакат с кричащей надписью: "Медисин-Крик приветствует профессора Стэнтона Чонси!!!". С точки зрения Людвига, три восклицательных знака в конце предложения придавали приветствию легкий оттенок отчаяния. Он поставил машину в дальнем конце парковки, вышел на улицу, промокнул платком вспотевший затылок и зашагал к входу.
Взявшись за дверную ручку, Людвиг остановился. За долгие годы жители Медисин-Крик привыкли к его добрым, трогательным очеркам: незлободневным публикациям, посвященным церкви, школе, клубу "4-Н", бойскаутам и Будущим фермерам Америки.* К тому, что репортер смягчает или даже оставляет без внимания мелкие правонарушения их отпрысков: алкогольные вечеринки да эпизодические гонки на угнанных авто. Они с легкостью подходили к тому, что издание не придавало большого значения проблемам, возникавшим в ходе инспекторских проверок на птицебойне "Гро-Бейн", проблемам с профсоюзом и росту числа несчастных случаев на производстве. Забыли, что "Курьер" был печатным органом, а не городской службой по связям с общественностью. А вчера ситуация в корне изменилась. "Курьер" превратился в настоящую газету, публикующую настоящие новости.
"Интересно, как отреагируют читатели на вчерашнюю статью?" – думал Людвиг, свободной рукой нервно теребя галстук-бабочку. Ежегодно на протяжении тридцати трех лет существования ужина он освещал мероприятие на страницах газеты, но еще ни разу так не волновался. В такие минуты ему больше всего не хватало жены Сары. Будь та рядом, он чувствовал бы себя намного легче.
"Не падай духом, Смитти," – сказал себе Людвиг и толкнул дверь.
Внутри яблоку негде было упасть. В Зале Братства собралось почти все население Медисин-Крик. Одни уже сидели за столом и наслаждались трапезой, в то время как другие выстроились в длинные очереди и ждали своей порции картофельного пюре с подливой и фасолью. Кое-кто даже лакомился индейкой, хотя – как заметил Смитти, – обычно рабочих с "Гро-Бейн" нельзя было увидеть в очереди за ней. На самом-то деле индейку на этом ужине ели очень немногие, но о подобного рода нюансах никто никогда даже и словом не обмолвился.
На одной из стен зала висела гигантская полиэтиленовая растяжка со словами благодарности "Гро-Бейн" и ее главному управляющему Арту Риддеру за великодушно предоставленных к празднеству индеек. Вторая растяжка на противоположной стене благодарила компанию "Басуэлл Эгрикон" за регулярные пожертвования на церковные нужды. И третья, самая крупная, возвещала о прибытии Стэнтона Чонси, почетного гостя этого года. Людвиг посмотрел по сторонам: сплошь знакомые лица. Одна из прелестей жизни в провинциальной Америке.
В другом конце помещения он увидел Арта Риддера: в бордовом костюме из полиэстера и белой рубашке, с неизменной улыбкой, застывшей на неестественно гладком лице. Плотный, словно глыба сала, он медленно, не сворачивая с выбранного курса, плыл сквозь толпу. "Люди уступают Риддеру дорогу, а не он им, – подумал Людвиг. – То ли из-за исходящего от него слабого запаха крови забитых индеек – ощутимого, несмотря на щедрую порцию дезодоранта "Old Spice", – то ли потому, что Риддер был самым богатым жителем Медисин-Крик." Продав птицебойню компании "Сельхозпродукция Гро-Бейн", он сохранил за собой пост управляющего, хоть боссы и выписали ему чек на кругленькую сумму. Заявил, дескать, любит эту работу. Людвиг же считал, что Риддеру скорее больше по душе статус влиятельного гражданина, который он получил вместе с руководящей должностью.
Риддер, не сводя глаз с репортера, подходил все ближе. "Наверное, больше всех остальных недоволен вчерашней статьей об убийстве," – решил Смит, глядя на приклеенную улыбку управляющего, и собрался с духом.
Вдруг, откуда ни возьмись, пришло спасение: миссис Бендер Лэнг подскочила к Арту, что-то шепнула ему на ухо, и они резко направились в другую сторону. "Должно быть, вот-вот появится этот Чонси, – подумал репортер. – Ничто другое не заставило бы Риддера так спешить."
За все тридцать три года существования ужина почетного гостя не из числа горожан выбрали впервые. Этот факт сам по себе иллюстрировал то, какое большое значение придавалось тому, чтобы произвести впечатление на доктора Стэнтона Чонси из университета штата Канзас. Именно он должен решить к понедельнику, станет Медисин-Крик опытным полигоном для высадки нескольких акров генно-модифицированной кукурузы или же…
Высокий, пронзительный голос прервал его мысли.
– Смит Людвиг, да как ты смеешь!
Репортер повернулся и увидел, что рядом стоит Клик Расмуссен. Ее похожая на пчелиное гнездо прическа покачивалась на уровне его плеча.
– Как убийца может быть одним из нас?!
– Послушай, Клик, я не сказал, что верю… – повернулся к ней Людвиг.
– Если не веришь, – вскричала та, – так зачем напечатал?!
– Потому что это мой долг – публиковать все версии…
– Куда подевались все те добрые статьи, которые ты печатал раньше? С ними "Курьер" был такой хорошей газетой!
– Не все новости бывают приятными, Клик… – начал репортер, но та не дала ему договорить.
– Если желаешь публиковать ерунду, то почему бы тебе не написать об агенте ФБР, который бродит по городу, задает вопросы, сует свой нос, куда не следует, и забивает тебе голову бредовыми идеями? Посмотрим, как ему понравится такая статья! И ко всему прочему, поднять всю эту историю с воинами-призраками и проклятьем Сорока пяти…
– В газете об этом не было ни слова.
– Напрямую – нет, но о чем еще могут подумать люди, прочитав всю эту писанину о старинных индейских стрелах? Неужели все, что нам надо – это разворошить ту старую историю?
– Прошу тебя, давай вести себя разумно… – Людвиг отступил назад и заметил, что к ним приближается Глэдис, жена Свида Кэхилла, готовая ввязаться в дискуссию. Ситуация сделалась еще хуже, чем он предполагал.
Неожиданно, словно из ниоткуда, рядом возникла Мэйзи. Белый передник драпировал ее внушительную фигуру.
– Клик, отвяжись от Смитти! Счастье, что он у нас есть. В большинстве крошечных округов, подобных нашему, вообще никакой газеты нет, не говоря уже о ежедневной.
Клик попятилась. Зная о неловкости, существовавшей между этими дамами, Людвиг был благодарен Мэйзи вдвойне. Пожалуй, она была единственным человеком в зале, кто мог столь быстро отшить Клик Расмуссен. Метнув в репортера мрачный взгляд, Клик повернулась к подошедшей Глэдис Кэхилл, и они, вполголоса переговариваясь, поплыли к столам с индейкой.
– Спасибище! – проговорил Людвиг, повернувшись к Мэйзи. – Ты меня спасла.
– Я всегда забочусь о тебе, Смит, – подмигнула та и пошла к разделочной доске.
Людвиг собрался последовать за ней, но вдруг заметил, что разговоры в зале начали стихать. Взгляды присутствующих обратились к двери, и он инстинктивно тоже повернул голову. На пороге, вырисовываясь на фоне золотистого неба, стоял человек в черном костюме.
Пендергаст.
Было что-то определенно жутковатое в том, как агент замер в дверном проеме. Яркий солнечный свет вычерчивал его строгую фигуру, застывшую на пороге подобно ковбою у входа в салун. Чуть постояв, Пендергаст невозмутимо вошел в церковь и зашагал по залу, обводя взглядом собравшихся гостей. Заметив Людвига, он тотчас же развернулся и, скользя сквозь толпу, направился к нему.
– Мистер Людвиг, видеть вас – такое облегчение для меня. Кроме вас и Хейзена я ни с кем тут не знаком и не могу особо рассчитывать на то, что занятой шериф станет тратить время и представлять меня публике. Ну же, проявите инициативу, будьте любезны.
– Проявить инициативу? – эхом отозвался репортер.
– Мистер Людвиг, мне нужно познакомиться с горожанами. Там, откуда я родом, по правилам хорошего тона принято не представляться самому, а быть должным образом отрекомендованным третьей стороной. Вы же, как издатель, редактор и старший репортер "Курьера округа Край", всех здесь знаете.
– Пожалуй, да.
– Великолепно. Давайте начнем с миссис Мелтон Расмуссен? Полагаю, она – одна из светских львиц?
У Людвига перехватило дыхание. Из всех присутствующих Пендергаст выбрал Клик Расмуссен, от которой он только что отделался. Нехорошее предчувствие усилилось, когда он обвел взглядом зал и увидел Клик за одним из столов с индейкой: та о чем-то беседовала с Глэдис Кэхилл и остальными закадычными подругами.
– Они вон там, – проговорил репортер и тяжелой походкой направился к дамам.
Стоило им подойти к столу, как щебечущая стайка кумушек умолкла. Людвиг заметил, как Клик посмотрела на Пендергаста, и ее лицо исказила недовольная гримаса.
– Я бы хотел представить… – начал он.
– Я прекрасно знаю, кто этот человек, – заявила Клик. – И могу сказать лишь одно…
В этот момент Пендергаст поклонился, взял ее руку и на французский манер поднес к губам. Клик осеклась.
– Очень приятно, миссис Расмуссен. Моя фамилия Пендергаст.
– Боже мой! – не ожидала та, и ее рука обмякла в ладони агента.
– Полагаю, украшения в зале – это ваша заслуга?
"Интересно, где же он разузнал эту любопытную подробность?" – мысленно задался вопросом Людвиг. Пендергаст неотрывно смотрел на Клик своими необычными глазами, а его тягучий южный акцент по густоте сравнялся с патокой. К тайной радости репортера, та покраснела.
– Да, это я, – ответила Клик Расмуссен.
– Ваши афиши очаровательны.
– Спасибо, мистер Пендергаст.
– Я так много о вас наслышан и теперь очень рад с вами познакомиться, – произнес агент и, не выпуская руки Клик, поклонился еще раз.
Та вновь покраснела, на сей раз еще гуще. В этот момент к ним вдруг подошел Мелтон Расмуссен, издалека заметивший обмен любезностями.
– Так, так, – с жаром произнес он, протягивая руку и вставая между своей пухлой залившейся краской женой и Пендергастом, – добро пожаловать в Медисин-Крик. Я – Мел. Мелтон Расмуссен. Знаю, наше знакомство могло бы состояться при чуть более приятных обстоятельствах, но думаю, вы убедитесь, что канзасское гостеприимство наших горожан такое же теплое, как и всегда.
– Я уже убедился в этом, мистер Расмуссен, – ответил агент, пожимая ему руку.
– Откуда вы родом, Пендергаст? Не могу точно определить по акценту.
– Из Нового Орлеана.
– А, из огромного Нового Орлеана. Правда ли, что там едят аллигаторов? Я слышал, что по вкусу их мясо напоминает цыпленка.
– На мой взгляд, больше похоже на игуану или змею, нежели на цыпленка.
– Ага. Что ж, ну а я останусь верным индейке, – рассмеялся Расмуссен. – Приходите как-нибудь в мою лавку, посмотрите ассортимент. Буду рад видеть вас в любое время.
– Вы очень добры.
– Ну, – проговорил Расмуссен, подходя чуть ближе, – и какие новости? Нашли еще какие-нибудь зацепки?
– Правосудие никогда не спит, мистер Расмуссен.
– Что ж, у меня есть своя версия произошедшего. Не желаете послушать?
– С огромным удовольствием.
– Я подозреваю человека, который разбил лагерь у реки. Гаспарилью. Его стоит проверить. Он – странный тип, и всегда таким был.
– Да ладно, Мел, – пожурила его Клик. – Ты же знаешь, что Гаспарилья приезжает к нам уже давно, и он никогда не ввязывался в неприятности.
– Никогда не знаешь, в какой момент у человека крыша поедет. Почему он разбивает лагерь на берегу реки? Что, город для него недостаточно хорош?
Вопрос повис в воздухе без ответа. Клик смотрела сквозь мужа, округлив рот в форме маленькой, идеальной буквы "о". Людвиг слышал, как приглушенный шепот прокатился по рядам собравшихся гостей. Раздались жидкие аплодисменты. Репортер повернулся и увидел Арта Риддера и шерифа: они сопровождали мужчину, лица которого он не узнал в толпе. Невысокий и сухопарый, с коротко подстриженной бородкой, тот был одет в светло-голубой костюм из сирсакера. Следом за ним шли миссис Бендер Лэнг и еще несколько городских светских львиц.
– Леди и джентльмены, друзья и соседи по Медисин-Крик! – громко обратился к собравшимся Арт Риддер. – Для меня большая честь представить вам почетного гостя нынешнего года – доктора Стэнтона Чонси из университета штата Канзас!
Слова Риддера были встречены бурными аплодисментами, несколько человек пронзительно засвистели. Кивнув толпе встречающих, человек по фамилии Чонси повернулся к ним спиной и принялся беседовать с Риддером. Аплодисменты постепенно стихли.
– Мистер Людвиг, – спросил Пендергаст, – кто вон те джентльмены в дальнем углу?
Репортер посмотрел в указанном направлении. Компания из четырех-пяти человек в рабочих комбинезонах стояла в дальнем углу зала, потягивая лимонад и вполголоса беседуя между собой. Вместо того чтобы аплодировать вместе с остальными горожанами, они, прищурив глаза, смотрели в сторону Чонси.
– А, это Дэйл Эстрем и оставшиеся члены фермерского кооператива. Последние из могикан. Единственные, кто не продал свои угодья крупным сельскохозяйственным конгломератам. Их фермы так и стоят рядом с Медисин-Крик.
– И почему же они не разделяют всеобщей радости?
– Потому что члены фермерского кооператива не желают иметь никаких дел с генно-модифицированной кукурузой. Они боятся, что произойдет перекрестное опыление, которое уничтожит их собственные сорта.
Риддер тем временем представлял университетского гостя избранному кругу лиц.
– Если не возражаете, то я хотел бы с вашей помощью познакомиться еще кое с кем из присутствующих, – сказал Пендергаст. – Например, с пастором.
– Разумеется, – Людвиг поискал глазами пастора Уилбура и, в конце концов, увидел его в одиночестве стоящим в очереди за индейкой. – Идемте.
– Будьте добры, для начала расскажите мне о нем.
Репортер замялся, не желая плохо отзываться о ком бы то ни было.
– Пастор Уилбур служит горожанам лет сорок, не меньше. У него благие намерения. Вот только… – запнулся он.
– Что? – спросил Пендергаст, и Людвиг поймал на себе внимательный взгляд его серых глаз, смотревших с большой тревогой.
– Думаю, надо бы сказать, что он слегка закоснел в своих взглядах. Совершенно не в курсе того, что сейчас происходит или чего не происходит в Медисин-Крик, – мгновение репортер боролся с собой. – Некоторые жители считают, что более молодой и энергичный пастор смог бы возродить город, удержать в нем молодежь. Заполнить духовную пустоту, что разверзлась здесь.
– Понимаю.
Они подошли к Уилбуру, и тот поднял голову. На кончике носа у него примостились очки для чтения, которые пастор, по обыкновению, носил независимо от того, нужны они ему в данный момент или нет. Людвиг решил, что тот нацепил их, чтобы придать себе умный вид.
– Пастор Уилбур? – обратился к нему репортер. – Позвольте представить вам специального агента ФБР Пендергаста.
Уилбур пожал протянутую руку.
– Пастор, я вам завидую, – проговорил Пендергаст. – Завидую тому, что вы делаете: печетесь о душах жителей маленького городка, такого, как Медисин-Крик.
Уилбур доброжелательно посмотрел на него.
– Когда вам вверена не одна сотня душ, мистер Пендергаст, порой это оборачивается ужасной ответственностью. Однако я тешу себя надеждой, что был им добрым пастырем.
– Похоже, живется тут неплохо. Я имею в виду, священнослужителю вроде вас.
– Господь счел нужным одновременно осчастливить и испытать меня. Все мы в равной степени носим на себе проклятие Адама. Но человек в сутане, пожалуй, несет его в большей степени, чем все остальные, – лицо Уилбура приняло праведное, почти страдальческое выражение.
Репортеру был знаком этот вид: пастор готовился разразиться одним из дорогих его сердцу стихотворных отрывков.
– "Увы, зачем избрал, в отличье от иных, наш Люсидас пастушескую долю?" – начал Уилбур, с заметным удовольствием взглянув на Пендергаста сквозь стекла очков. – Разумеется, это Мильтон.*
– Конечно же. "Люсидас".
– М-м-м, – проговорил слегка озадаченный пастор, – полагаю, вы правы, да.
– Еще одна строфа этой элегии пришла мне на ум: "Мрут его овцы от парши и глада…"*
Повисло короткое молчание. Людвиг переводил взгляд с Пендергаста на Уилбура, не понимая, что между ними только что произошло.
– Я… – моргнул пастор.
– С нетерпением жду новой встречи с вами в воскресенье, в церкви, – мягко перебил Уилбура Пендергаст, вновь пожимая ему руку.
– Ах, да-да, я тоже, – по-прежнему с нотками удивления в голосе ответил тот.
– Прошу прощения! – рокочущий голос Арта Риддера вновь нарушил мерное журчание разговоров. – Леди и джентльмены, с вашего позволения, наш почетный гость хотел бы сказать несколько слов. Доктор Стэнтон Чонси!
Все собравшиеся в зале Братства отложили вилки и обратили внимание на невысокого мужчину в костюме из сирсакера.
– Спасибо, – произнес тот. Стоял он прямо, сложив перед собой руки, словно на поминках. – Меня зовут Стэнтон Чонси. Доктор Стэнтон Чонси. Я представляю Центр сельскохозяйственных исследований и внедрения достижений университета штата Канзас. Но вам это, конечно, и так известно, – голос у Чонси был резкий, а из-за манеры говорить решительно, чеканя слова, его речь звучала с почти нарочитой четкостью. – Генная модификация кукурузы – тема сложная и не входит в число тех, которые я могу с легкостью растолковать вам в таком месте, как это, – начал он. – Для ее понимания необходимы знания в области определенных наук, таких, как органическая химия и ботаника, и нельзя рассчитывать на то, что обыватели подкованы в данных вопросах, – Чонси втянул носом воздух и продолжил: – Тем не менее, сегодня во второй половине дня я попытаюсь поведать вам самые элементарные общие знания о предмете.
Собравшиеся в Зале Братства, словно сговорившись, резко стали терять к профессору интерес и хором выдохнули. Если люди ожидали услышать от Чонси дифирамбы в адрес города, ужина или даже – осмелился ли кто-либо на это надеяться? – несколько слов о решении, которое ему предстоит принять, то теперь они оказались глубоко разочарованы. Вместо этого профессор принялся читать лекцию о сортах кукурузы, да так обстоятельно, что даже у крайне заинтересованных фермеров потухли глаза. Людвиг был почти уверен, что Чонси нарочно старался вещать как можно скучнее. По залу опять пошли приглушенные разговоры, горожане взялись за столовые приборы и украдкой принялись за картофельное пюре и индейку с подливой. Вдоль дальних стен, курсируя туда-сюда, ручейками потянулись люди. Дэйл Эстрем и ребята из фермерского кооператива с суровыми лицами стояли позади, скрестив на груди руки.
Смит Людвиг перестал слушать монотонную речь профессора и обвел глазами зал. Несмотря ни на что, он высоко ценил царившую на ужине атмосферу маленького городка: непритязательную провинциальность празднества и тот факт, что оно не только собирало горожан вместе, но и заставляло недругов поприветствовать оппонента и вести себя как цивилизованные люди. Эта атмосфера была одной из множества причин, по которым репортер не желал покидать Медисин-Крик даже после смерти жены. В маленьком городке нельзя пропасть без вести. Люди здесь заботятся друг о друге, никто никого не забывает, и каждый человек находится на своем месте. Ничего общего с Лос-Анджелесом, где каждый день умирают одинокие, никому не нужные старики. В последнее время дочь часто звонит ему и убеждает перебраться поближе к ней. Но Людвиг не собирался переезжать даже после того, как закроет газету и уйдет на пенсию. Так или иначе, он решил дожить свои дни в Медисин-Крик и быть похороненным на кладбище близ Дипер-роуд рядом с женой.
Людвиг посмотрел на часы. "С чего это вдруг я задумался о смерти? – подумал он. – Надо успеть написать статью к установленному сроку: хоть я и работаю по собственному графику, пора возвращаться домой и садиться за работу."
Репортер незаметно пробрался к распахнутым дверям зала. Вечернее солнце освещало широкую зеленую лужайку у церкви. Жара так и не спала, душным покрывалом окутывая газон, парковку и кукурузные поля. Но, невзирая на пекло и – по правде говоря, на все остальные проблемы, – Смит Людвиг испытал чувство облегчения. "От горожан мне могло бы влететь гораздо сильнее, но все обошлось – благодаря Мэйзи и, пожалуй, Пендергасту. И я смогу написать оптимистичную статью, не покривив душой, – подумал он на менее эгоистичной ноте. – Началось все как-то мрачновато, но у меня стойкое ощущение того, что ужин продолжается, несмотря ни на что. Во всяком случае, мрачное и подавленное настроение, в котором пребывали люди, похоже, рассеялось. Город снова стал прежним, и даже отупляющая лекция Чонси, что бубнит у меня за спиной, этого не изменит. Тридцать третий ежегодный ужин с жареной индейкой от "Гро-Бейн" удался на славу."
Людвиг медленно сделал глубокий вдох, посмотрел с церковного крыльца на улицу и неожиданно остолбенел.
Стоящие рядом горожане по очереди выглядывали из дверного проема и тоже замирали на месте. Кто-то ахнул, послышались приглушенные голоса. Шепот, словно электрический ток, побежал по толпе внутрь зала, становясь все громче и громче, пока разъяснения профессора о разноцветных кукурузных зернах не оказались под угрозой срыва.
– Что такое? – спросил Чонси, оборвав лекцию на полуслове. – Что происходит?
Но ответа не прозвучало. Взгляды аудитории были прикованы к видневшемуся через распахнутые двери горизонту. Там, описывая сужающиеся круги по желтому небу, лениво парила над бесконечными рядами кукурузы стая грифов.

* Общественная организация, основной целью которой является развитие навыков лидерства у молодежи, стремящейся сделать карьеру в области сельского хозяйства и агробизнеса.
* Джон Мильтон. "Люсидас". Перевод Ю. Корнеева.
* Джон Мильтон (1608-1674) – английский поэт, политический деятель и мыслитель; автор политических памфлетов и религиозных трактатов.
* Джон Мильтон. "Люсидас". Перевод Ю. Корнеева.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
Sammy
Дата 20.09.2014 - 02:17
Цитировать сообщение
Offline



Агент ЦРУ
*********

Профиль
Группа: Правительство
Сообщений: 29037
Пользователь №: 1
Регистрация: 25.06.2006





~ 14 ~

Подъехав к церкви, Корри Свонсон увидела, что люди, сбившись в группки и взволнованно переговариваясь между собой, толпятся на лужайке перед входом. Время от времени кто-либо из горожан отделялся от собеседников и пристально смотрел в сторону кукурузных полей. Стояло там человек пятьдесят, но Пендергаста среди них девушка не заметила. "Бредятина какая-то, – подумала она, – ведь он просил меня немедленно приехать. Более того, крайне настаивал на этом."
Обнаружив, что Пендергаста среди горожан нет, Корри едва не вздохнула от облегчения. Девушка нутром чуяла, что агент втянет ее в неприятности гораздо худшие, нежели у нее уже имелись. Она и так являлась главной городской отщепенкой. "Ну и в какую чертовщину я ввязываюсь? – в который раз спросила себя Корри. Лежащие в бардачке купюры продолжали жечь в нем дыру. – Пендергаст втравит меня в неприятности, потом уедет, а я так и останусь в Медисин-Крик расхлебывать последствия. Была бы умной, вернула бы ему деньги и умыла руки, распрощавшись со всей этой историей."
Девушка невольно вздрогнула, когда рядом с машиной, словно из ниоткуда, возникла одетая в черное фигура. Пендергаст открыл пассажирскую дверь и плавно, по-кошачьи, скользнул на сиденье. От его манеры двигаться Корри иной раз пробирал страх.
Она потянулась к приборной доске, убавила громкость магнитофона, на полную катушку игравшего "Starfuckers" – песню группы "Nine Inch Nails", и как можно более обыденным голосом спросила:
– Ну, специальный агент, куда едем?
– Видите вон тех птиц? – Пендергаст кивнул в сторону кукурузных полей.
– Грифов-индеек? – спросила Корри, прикрыв глаза рукой от ярких лучей заходящего солнца. – Вижу, ну и что?
– Туда-то мы и отправимся.
Корри завела мотор. Автомобиль завибрировал и выплюнул облако черного дыма.
– Дорог в том направлении нет. И, на тот случай, если вы не заметили: это "Гремлин", а не "Хаммер".
– Не волнуйтесь, мисс Свонсон. Я не стану просить вас вязнуть в грязи на кукурузном поле. Поезжайте, пожалуйста, на запад по Край-роуд.
– Как хотите, – она ударила по акселератору, и дрожащий от натуги рыдван отъехал от обочины. – Ну и как прошел ужин? В Дерьмесин-Крик это типа важное событие года.
– Весьма информативно. С антропологической точки зрения.
– Антропологической? Ну да, агент Пендергаст среди деревенщин. А того мужика из университета штата Канзас, который хочет выращивать здесь радиоактивную кукурузу, горожанам представили?
– Генно-модифицированную кукурузу. Да, представили.
– Ну и как он выглядел? С тремя головами?
– Если он и был о трех головах, то две из них, должно быть, успешно удалили в младенчестве.
Корри посмотрела на Пендергаста. Сидя на сломанном пассажирском сиденье, агент взирал на нее со своим привычным невозмутимым видом, без тени улыбки на спокойном лице. Девушка никогда не знала, шутит он или говорит всерьез. Пендергаст казался ей самым эксцентричным из всех взрослых, а на фоне тех странных типов, что ошивались в окрестностях Медисин-Крик, это уже кое-что значило.
– Мисс Свонсон. Скорость.
– Простите, – Корри сбавила газ. – Я думала, что вы, федералы, гоняете, как хотите.
– Я в отпуске.
– А шериф носится по городу со скоростью сто миль в час, даже если не при исполнении. Всегда знаешь, когда в "Колесе повозки" есть свежие эклеры: Хейзен тогда мчится на ста двадцати.
Какое-то время они ехали молча, слушая гудение шин по гладкому асфальту.
– Мисс Свонсон, будьте добры, посмотрите вперед. Видите, где запаркована машина шерифа? Остановитесь за ней.
Сгущались сумерки, и Корри прищурилась. Впереди, у противоположной обочины, сияя проблесковыми маячками, стоял патрульный автомобиль. А в небе, в четверти мили вглубь кукурузного поля, более отчетливо виднелась стая грифов.
В голове у нее вдруг что-то щелкнуло.
– Господи, – проговорила она, – неужели еще одна жертва?
– Это еще предстоит выяснить.
Корри остановилась за патрульным авто и включила аварийку.
– Возможно, я на какое-то время задержусь, – предупредил Пендергаст, выбравшись из машины.
– Я не пойду с вами?
– Боюсь, что нет.
– Не вопрос, я захватила книгу.
Со смутным чувством раздражения Корри наблюдала, как Пендергаст протиснулся сквозь кукурузные стебли и скрылся из виду. Как только агент исчез, она обратила внимание на заднее сиденье, где у нее всегда валялось штук пять-шесть книг: научная фантастика, ужасы, сплаттерпанк, порой романтика для подростков, за чтением которой она в жизни не позволит себя застукать. "Может, поджидая Пендергаста, стоит начать новый технотриллер под названием "За границей льдов"?" – подумала Корри, пробежав глазами стопку литературы. Книгу она взяла, хотя открывать не стала. Почему-то мысль о том, чтобы почитать, сидя в салоне "Гремлина" в полном одиночестве, не казалась ей столь привлекательной, как раньше. Не удержавшись, она вновь посмотрела на грифов, которые к этому моменту взлетели повыше. Даже на фоне сгущавшейся темноты Корри видела, как беспокойно ведут себя птицы. "Может, шериф их спугнул, – предположила она и ощутила укол любопытства. – Там, на кукурузном поле, наверняка происходит что-то гораздо более интересное, чем события, разворачивающиеся на страницах одного из этих развлекательных романов."
Нетерпеливо фыркнув, Корри бросила книгу на заднее сиденье. "Не пустить меня на поле, оставить сидеть тут в машине – нет, Пендергаст, так не пойдет, – решила она. – Я не меньше остальных имею право знать, что там творится."
С этими мыслями девушка распахнула дверцу автомобиля и направилась в заросли. На земле виднелись вмятины, оставленные проходившим здесь шерифом: вокруг отпечатков шутовских ботинок Хейзена вилась пара следов поуже, судя по всему, принадлежавших его услужливому, но тупому помощнику Теду. А рядом с ними легким шагом прошел Пендергаст.
В междурядьях стояло жуткое пекло, и кукурузные стебли нагоняли паническое чувство страха. Листья початков, возвышаясь над головой, шуршали Корри вслед, осыпая ее пыльцой и пылью. Небо было еще светлым, но из зарослей казалось, будто ночь уже спустилась на поле. Девушка заметила, что с каждым шагом дышит все чаще, и усомнилась в том, что отправиться вслед за Пендергастом – такая уж хорошая идея. С детства ненавидя все эти поля, она никогда не ходила в кукурузу. Весной начиналась посевная, источник бесконечной грязи. Огромные комбайны вспахивали почву, оставляя за собой шлейф земляной пыли, накрывавшей город и набивавшейся в постельное белье. Затем семена давали всходы, и на протяжении четырех месяцев единственной темой для разговоров была лишь погода. Со временем стебли растений окружали дороги вызывающей клаустрофобию стеной, и вскоре начинало казаться, будто едешь по зеленому тоннелю. И вот урожай поспевал, а значит, еще немного, и в город вернутся огромные комбайны и оставят после себя сжатые поля, голые и уродливые, словно бритый пудель.
Путь выдался не из легких: пыль набилась в ноздри, глаза кололо, а от слабого запаха плесени Корри ощущала дурноту. Вся эта кукуруза наверняка выращивается не для того, чтобы пойти в пищу людям или хотя бы на корм скоту, а на топливо для машин. Кукуруза для автомобилей. Дурдом какой-то.
Вдруг, совершенно неожиданно, она очутилась на небольшой очищенной от стеблей полянке, на которой стояли шериф и Тед. Держа в руках фонари, они склонились над чем-то. Пендергаст держался с краю, и как только Корри вышла из зарослей, он повернулся к ней. Прозрачные глаза агента практически светились в сгущавшихся сумерках.
У Корри екнуло сердце. Посередине полянки лежало чье-то тело. Однако заставив себя присмотреться, она поняла, что это всего лишь мертвая собака. Туша пса настолько раздулась от трупных газов, что коричневая шерсть встала дыбом, отчего животное приобрело отвратительную до неузнаваемости форму, сделавшись похожим на четвероногого иглобрюха. В неподвижном воздухе висела мерзкая сладковатая вонь. Над трупом мерно гудели мухи.
– Ну, Пендергаст, – обернувшись, добродушно проговорил шериф, – похоже, мы зря поставили всех на уши, – и, метнув взгляд поверх плеча агента, уставился на Корри. Несколько секунд он взирал на девушку, отчего той стало не по себе, а после вновь взглянул на Пендергаста. Тот ничего не ответил.
Достав из кармана фонарик, агент ФБР провел ярким лучом по раздувшемуся трупу. Корри замутило: она узнала собаку. Это был шоколадного цвета лабрадор, принадлежавший сыну Свида Кэхилла, славному веснушчатому парнишке двенадцати лет.
– Ладно, Тед, – подытожил шериф, хлопнув своего долговязого помощника по плечу, – мы осмотрели все, что здесь есть. На сегодня хватит.
Пендергаст тем временем подошел поближе к останкам пса, опустился на колени и принялся более внимательно осматривать их. Плотное облако потревоженных мух беспорядочно роилось над мертвым животным.
Шериф, не поздоровавшись, прошел мимо Корри.
– Пендергаст? – обернулся он, добравшись до края полянки. – Вы идете?
– Я еще не закончил осмотр.
– Ищете что-то интересное?
Повисло молчание, а затем агент заявил:
– Это очередное убийство.
– Очередное убийство? Это дохлый пес на кукурузном поле. Кроме того, мы в двух милях от места, где убили Шейлу Свегг.
Со смутным ощущением ужаса Корри наблюдала, как спецагент взял в ладони голову пса, осторожно повертел ее взад-вперед и опустил на место, после чего посветил в уши и пасть, а затем прошелся лучом фонаря по боку животного. Сердитое жужжание мух становилось все громче.
– Ну? – уже тверже спросил шериф.
– Кто-то резко свернул шею этому псу, – ответил Пендергаст.
– Его сбила машина. Потом он приполз сюда, чтобы умереть. Такое часто случается.
– При столкновении с автомобилем хвост бы не пострадал.
– А что с хвостом?
– Вот и я о том же.
Хейзен и Тед посветили на круп собаки. На месте, где должен был быть хвост, виднелся лишь розовый обрубок с белой костью посередине.
Шериф ничего не сказал.
– А вон там, полагаю, – агент направил луч фонаря в заросли кукурузы, – вы найдете следы убийцы. Отпечатки босых ног одиннадцатого размера ведут к реке. Точно такие же, как и на месте первого убийства.
На поляне опять воцарилось молчание.
– Ну, Пендергаст, – проговорил шериф, – могу сказать лишь то, что я вздохнул с облегчением. Сначала вы думали, будто у нас тут орудует серийный убийца. Теперь мы знаем, что это просто какой-то псих. Убил пса и отрезал ему хвост. Господи Иисусе.
– И все же обратите внимание на то, что это место преступления отличается от первого. Нет следов ритуала. Нет ощущения, что из тела сделали инсталляцию.
– Ну и?
– То, как выглядит эта поляна, не соответствует почерку преступника. Но, разумеется, это значит лишь то, что мы имеем дело с новым поведенческим паттерном. По правде сказать, с совершенно новым типом…
– Новым типом чего?
– Серийного убийцы.
Хейзен театрально закатил глаза:
– Насколько могу судить, мы все так же имеем дело с одиночным убийством. Мертвый пес не считается. – Шериф повернулся к Теду: – Вызови судмедэксперта, переправим собаку в Гарден-Сити на вскрытие. Собери криминалистов, пусть парни тщательно исследуют поляну и в первую очередь изучат все следы, которые найдут. Свяжись с департаментом штата, чтобы они выставили здесь охрану. Надо оцепить это место. Посторонних не пускать. Усек?
– Да, шериф.
– Хорошо. А теперь, Пендергаст, я надеюсь, вы незамедлительно выпроводите с поляны всех посторонних.
Корри вздрогнула, когда шериф неожиданно посветил на нее фонарем.
– Шериф, вы же не имеете в виду мою помощницу?
Повисла зловещая тишина. Корри взглянула на Пендергаста, не понимая, какую игру тот затеял на сей раз. Помощницу? Прежние подозрения вновь нахлынули на нее. Девушка была уверена, что в следующий раз он наверняка попытается залезть к ней в трусики.
– Помощницу? – переспросил Хейзен через несколько секунд. – Вы имеете в виду ту правонарушительницу, что стоит рядом с вами? Которой светит обвинение в краже второй степени, а это, к слову, в штате Канзас считается тяжким преступлением.
– Да, ее.
Шериф кивнул.
– Мистер Пендергаст, я человек терпеливый, – продолжил Хейзен с несвойственной его голосу мягкостью. – Скажу вам только одно: моему терпению есть предел.
В наступившей тишине послышался голос агента ФБР:
– Мисс Свонсон, будьте так любезны, подержите фонарь, пока я буду осматривать заднюю часть тела пса?
Воротя нос от исходящей от трупа вони, Корри взяла фонарь и посветила на требуемое место, памятуя о том, что шериф Хейзен стоит у нее за спиной и сверлит взглядом затылок, да так, что волосы на нем кучерявятся.
Пендергаст повернулся, поднялся на ноги и положил руку на плечо шерифа. Тот покосился на нее, словно собирался стряхнуть.
– Шериф Хейзен, – произнес агент неожиданно почтительным тоном, – может показаться, что я нарочно приехал сюда допекать вас. Но, уверяю, за всеми моими действиями кроются уважительные причины. Надеюсь, вы и впредь проявите завидное терпение, которое уже продемонстрировали раньше, и еще ненадолго смиритесь с моим присутствием, моими нестандартными методами работы и моей необычной помощницей.
С минуту Хейзен переваривал услышанное, а когда вновь заговорил, тон его голоса звучал чуть мягче:
– Не могу сказать, что в восторге от того, как вы ведете дело. Вы, федералы, похоже, вечно забываете о том, что, поймав преступника, надо доказать его вину. Знаете же, как у нас нынче бывает: напортачите с уликами, и негодяй выйдет на свободу, – с этими словами он взглянул на Корри. – Ей лучше получить разрешение на право нахождения на месте преступления.
– Получит.
– И не забывайте о том, какое впечатление ваша помощница произведет на присяжных своими фиолетовыми волосами и собачьим ошейником с шипами. Не говоря уже об уголовном преступлении в послужном списке.
– С этим мы разберемся, когда придет время.
– Ну, тогда ладно, – ответил шериф, не сводя глаз с агента. – Не буду мешать вам с Жучкой работать. Не забывайте, что я вам сказал. Идем, Тед, позвоним судмедэксперту и всем остальным. – Хейзен развернулся, закурил сигарету и скрылся за стеной из кукурузных стеблей. Тед последовал за ним.
Вскоре шорох стих, и на место преступления опустилась тишина.
– Агент Пендергаст? – позвала Корри, чуть отойдя от смрадного трупа.
– Да, мисс Свонсон?
– Что это за хрень насчет помощницы?
– Поскольку вы ослушались моего приказа и пришли сюда, тем самым проявив интерес к криминалистической части расследования, я предположил, что вы охотно согласитесь на эту работу.
"Шутит он опять, что ли?" – подумала девушка и ответила: – Просто не люблю, когда меня оставляют за бортом. Слушайте, я ни черта не смыслю в детективном деле. Печатать не умею, отвечать на звонки тоже. И уж тем более не собираюсь подчиняться приказам и делать то, что там делают помощники.
– Мне от вас требуется вовсе не это. Вероятно, вы удивитесь, но я действительно все обдумал и пришел к выводу, что из вас выйдет отличная помощница. Мне нужен человек, который знает город, его обитателей и их тайны, но в то же время являющийся белой вороной. Тот, которого никто не замечает. Человек, который поведает мне правду без всяческих прикрас, такой, какой он ее видит. Разве вы не та, кто мне нужен?
"Белая ворона, которую никто не замечает…" – мысленно повторила Корри и с тоской поняла, что, похоже, подходит Пендергасту по всем статьям.
– Повышение сопровождается повышением жалованья до ста пятидесяти долларов в день. Все необходимые бумаги лежат у меня в машине, включая ограниченное разрешение на право нахождения на месте преступления. Быть моей помощницей означает, что вы должны неукоснительно выполнять мои распоряжения. Больше с бухты-барахты из автомобиля не выпрыгивайте. Подробнее ваши обязанности мы обсудим чуть позже.
– Кто мне платит? ФБР?
– Я буду оплачивать ваши услуги из собственного кармана.
– Да ладно, вы же знаете, что я того не стою. Вы бросаете деньги на ветер.
Пендергаст повернулся и взглянул на нее, и девушка вновь поразилась тому, с какой проницательностью смотрят эти серые глаза.
– Одно я уже понял: мы имеем дело с чрезвычайно опасным убийцей, и я не могу терять ни минуты. Мне нужна ваша помощь. Что до цены, если мы спасем человеку жизнь.
– Угу, но чем я могу вам помочь? В том смысле, что шериф прав. Я всего лишь тупая правонарушительница.
– Мисс Свонсон, не говорите глупостей. Ну, договорились?
– Ладно. Но помогать стану, не выходя за рамки. Как я уже сказала раньше, не воображайте себе ничего эдакого.
– Простите? – посмотрел на нее Пендергаст.
– Вы мужчина. И понимаете, о чем я.
– Мисс Свонсон, ваши умозаключения совершенно немыслимы! – махнул рукой тот. – Мы с вами – выходцы из разных миров. Между нами огромная разница, как в возрасте, так и в темпераменте, происхождении, воспитании и положении на социальной лестнице, не говоря уже о том, что у вас пирсинг в языке. На мой взгляд, завести подобные отношения – при том, что они могут в значительной мере отвлечь нас от расследования, – было бы верхом неразумности.
Объяснение вызвало у Корри смутное раздражение.
– А что плохого в пирсинге на языке? – спросила она.
– Вполне возможно, что ничего. Женщины племени уимбу с Андаманских островов прокалывают половые губы и вдевают в них подвески из раковин каури. Во время ходьбы те гремят у них под юбками. Мужчины находят это очень привлекательным.
– Ну и мерзость!
– Значит, вы не являетесь последовательницей концепции культурного релятивизма, как я предполагал, – улыбнулся Пендергаст.
– Знаете, а вы на самом деле очень странный.
– Быть не странным мне совершенно не по нраву, мисс Свонсон, – агент забрал у нее фонарь и вновь посветил на труп. – Ну, раз уж вы теперь моя помощница, начните с рассказа о том, чей это пес.
Корри нехотя бросила короткий взгляд на раздувшийся труп:
– Это Джифф. Его хозяином был Энди, сын Свида Кэхилла.
– На Джиффе был ошейник?
– Был.
– Он всегда свободно бегал по городу?
– Почти все собаки в городе так бегают, хоть и спускать их с привязи запрещено законом.
– Я знал, что моя уверенность в ваших силах оправдает себя, – кивнул Пендергаст.
Корри с изумлением посмотрела на него:
– Знаете, а вы тот еще фрукт!
– Благодарю. Похоже, у нас с вами есть кое-что общее, – с этими словами агент ФБР еще раз посветил на мертвого пса.
Пока Корри гадала, было это оскорбление или комплимент, на наспех расчищенную полянку опустилась тишина. Но стоило ей посмотреть вслед лучу фонаря, как она неожиданно ощутила укол жалости, перевесившей жуткий смрад и жужжание мух. Энди Кэхилл будет убит горем. Кто-то должен рассказать ему о смерти Джиффа, и, похоже, этим кем-то придется стать ей. Разумеется, нельзя предоставить это дело шерифу или его помощнику – уж эти точно сморозят что-нибудь не то. И Пендергаст, при всей его учтивости, не годится на роль того, кто сообщит парнишке дурные вести.
Корри подняла голову и к своему удивлению обнаружила, что агент смотрит на нее.
– Да, – проговорил он, – думаю, вы сделаете доброе дело, сообщив Энди Кэхиллу о Джиффе.
– Как вы…
– В то же время, мисс Свонсон, вы сможете ненавязчиво выяснить у мальчика, когда он в последний раз видел пса, и куда тот мог побежать.
– Другими словами, хотите, чтобы я сыграла роль детектива?
– В конце концов, – кивнул Пендергаст, – вы – моя новая помощница.
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Top
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:

Опции темыСтраницы: (6) [1] 2 3 ... Последняя » Ответ в темуСоздание новой темыСоздание опроса

 

<% COPYRIGHT %>